Читать книгу “Витязь на распутье” онлайн


А так как на людишек гляжу только по их уму и трудам, то напрасно кто-то рассчитывает стать заместителем или министром только потому, что является подьячим в третьем колене, а сам туп как дерево. Зато умницу и труженика из самых что ни на есть худородных непременно оценю и приближу, одарю и обласкаю, поэтому не исключено, что дьяк может оказаться в помощниках, а недавний подьячий в его начальниках, то бишь в министрах.
И мысленно усмехнулся, глядя, как у кое-кого заблестели глаза от предвкушения столь радостных перспектив. Что ж, карьеризм, если человек добивается высоких должностей только своим трудом, а не подсиживанием прочих, – штука хорошая и заслуживает только одобрения. Опять-таки есть надежда, что вдохновленный возможностями быстрого продвижения по службе приказной народец будет вкалывать с утроенной силой, на практике доказывая наличие ума и организаторских способностей. Конечно, должность какого-то там министра в их глазах далеко не то, что дьяк или думный дьяк, но все равно начальник, а это главное.
Напоследок еще раз обвел взглядом ребят и громко объявил:
– А теперь за работу.
Вообще-то народец до уровня министров в моем представлении явно не дотягивал, во всяком случае, внешне. Половина в лаптях, кафтаны тоже не первой юности, а вон тот дальний – как его там, Воскобой, – и вовсе своими яркими заплатами на зипунке напоминает скорее скомороха или гусляра.
Но одежда – дело наживное, а вот то, что они, мягко говоря, с прохладцей отнеслись к моему призыву потрудиться – безобразие. Я понимаю, что им надо как следует осмыслить все, что они сейчас услышали от меня, но прошла целая минута – куда ж больше? Или нужно каждому растолковать поподробнее, чем заняться? Так это мы мигом. Я шагнул к ближайшему столу и вкрадчиво осведомился:
– И чем ты, голубок, занимаешься?
Подьячий, точнее, теперь уже как минимум помощник министра – совсем молодой паренек со светло-льняными волосами и редким пухом на щеках, смущенно пожал плечами и промямлил что-то невразумительно-виноватое.
– Понятно, маешься, страдалец, от безделья, – кивнул я. – У остальных, как я понимаю, те же самые проблемы? – И, не дожидаясь ответа, ткнул пальцем еще в одного, постарше. – Кто? Чем заведуешь? Что царевич поручил?
Тот крякнул, вскочил и, отвесив мне низкий поклон, торопливо пояснил:
– По торговой части я, стало быть, Федором Борисовичем приставлен. Алешкой Морозовым прозываюсь. Доглядываю за купчишками да на пристань наведываюсь, чтоб, значит, они все пошлины без утайки платили.
– И все?!
Тот передернул плечами:
– Дак ведь у самого престолоблюстителя товаров-то нетути, а куплю вести он не повелевал, вот я и…
– Будет купля! – пообещал я и, вспомнив наш с Барухом разговор, твердо заверил: – Ба-альшая купля. Вот только где хранить купленное, не ведаю. Потому слушай сюда. Нынче же сыщешь место для строительства большого каменного дома, после чего…
Озадачив «министра», я перешел к следующему.
– Аниська я, сын Ермолаев, – бодро и уверенно отбарабанил вихрастый. – По Ратному приказу… то исть ныне по Ратному министрейству. Чтоб, стало быть, у воев ни в чем нужды не было. Вот тут покамест с кормами управлялся – откель и скока.
– Только не Аниська, а Анисим, – поправил я его и осведомился у сразу приосанившегося парня: – И что с кормами, управился?
– Покамест воеводы не жалились, – уклончиво ответил он.
– Очень хорошо, – кивнул я. – Тогда слушай следующий наказ, Ермолаич, даже два. Намечено новое строительство близ ратного городка. Что и сколько – узнаешь завтра от воеводы Христиера Зомме. Пока же ищи всех умельцев.
Довольно просиявший Анисим – ничего себе, сам князь с «вичем» назвал! – горделиво обернулся на остальных, чтоб убедиться, все ли слышали, но тут же спохватился и степенно поинтересовался, придав своему звонкому голосу максимальную басовитость:
– Плотников и столешников из лучших брати, чтоб всем хитростям измыслены были? Я к тому вопрошаю, что ныне все самые искусные столешники на престолоблюстителя трудятся.
– Ну и пускай, – небрежно отмахнулся я. – У меня все проще, без изысков, так что абы какие. А вот плотников подыщи первостатейных, лучше из тех, которые первый ратный городок ставили.
– Сполню, – кивнул Анисим. – А иной наказ?
– Иной таков: надлежит прикупить столько тканей, чтоб хватило на пошив одежды каждому ратнику, причем непременно белого цвета.
– А на што белого? – удивился Ермолаич.
– Чтоб вид был, как у ангелов, – уклончиво ответил я и добавил, напуская туману: – Ангелов возмездия.
– Дорогие они, – предупредил Анисим. – Хватит ли деньги́, чтоб на кажного?
– Цена? – отрывисто спросил я.
– Рословское суконце из самых дешевых, да и то половинка по рублю и двадцати алтын станет, не мене.
– Половинка – это сколько?
– У кого как, но уж два десятка аршин точно будет, а то и поболе. Енто в длину, – пояснил он и, не дожидаясь следующего вопроса, уточнил: – А вширь тоже разно, но не мене двух аршин, а уж сколь вершков к ним, то от сукна зависит.
Получалось, что отрез длиной семь метров и примерно полтора метра в ширину мне обойдется… Я прикинул, сколько материала понадобится для пошива тысячи маскхалатов, и, помножив на рубль шестьдесят, присвистнул. Бешеные деньги! Пришлось выяснять, нет ли чего подешевле.
Довольно-таки быстро запутавшись в названиях, которыми бойко сыпал сын неведомого мне Ермолая, я махнул рукой и приказал к завтрашнему дню собрать образцы всех самых дешевых, но крепких тканей, из которых самолично отберу для закупки нужное.
– И эту, как ее, сермягу тоже не забудь, – добавил я, вспомнив про местных крестьян. – Но чтоб все ткани были крепкими, да помни – непременно белого цвета. – И перешел к следующему, не успокоившись до тех пор, пока не обеспечил работой каждого.
Прикинув, что пыхтеть им не меньше недели, а к тому времени можно будет накидать им еще, чтоб уж совсем спин не разогнули, я ушел от них довольный. Жаль только, что не застал Игнатия, который куда-то отлучился, да и вообще, как мне сказали, у них почти не появлялся. Ну и ладно, с ним можно немного погодить.
Хотел посмотреть, чем занимаются художники, однако выяснилось, что все трое находились в Ипатьевском монастыре, так что направился к Бэкону. Памятуя о нашем последнем разговоре в Москве, англичанин добросовестно трудился над подготовкой указов об избрании представителей на предстоящий Земский собор, а также над распределением обязанностей между этим собором и боярской Думой, которую Дмитрий упорно называет сенатом.
Слава богу, нашелся хоть один разумный мужик, которому не надо в подробностях расписывать, что надлежит делать и чем заниматься.
Кроме того, он не забыл и о другой моей просьбе. Фрэнсис не только приступил, но и на три четверти уже перевел известное сочинение Николо Макиавелли «Государь», которое – на итальянском языке – я вручил ему перед отправкой в Кострому.
Правда, пребывал английский философ не в радужном настроении, ибо не совсем так представлял себе свои обязанности, но я растолковал ему, что все его труды являются лишь начальной стадией, а дальше дело пойдет куда веселее. Так что пусть лучше ускорит работу над указом о выборах и добивает перевод флорентийского писателя, а там дойдем и до прочего, включая реорганизацию судейской системы и остального.
А тут нашелся и Игнашка, который сам разыскал меня в тереме. Впрочем, что это я? Игнашкой его звали давно, еще в прошлом году, когда он был жуликом-дознатчиком, то есть занимался тем, что в ходе бесед вызнавал, где у кого что «плохо лежит», да и само знакомство с ним состоялось, когда я вместе с ним «мотал срок» в острожке губной московской избы. Ну и позже, когда он только начинал учиться грамоте и помогать мне, я тоже еще называл его Игнашкой, правда, не всегда, куда чаще Игнатием. И уже тогда воры, то бишь «сурьезный народец», как уважительно величал своих товарищей по нелегкому ремеслу сам Игнашка, из-за общения со мной начали называть его Князем.
Ныне же он Игнатий Незваныч Княжев, и светит ему должность никак не ниже помощника министра в Разбойном министерстве. Не зря я потратил время на уговоры, чтобы он поехал с Годуновым в Кострому. Я даже дал добро на многочисленные обязательные условия, которые он оговорил, перед тем как дать свое согласие. Мол, он будет заниматься исключительно головниками и прочими лихими татями, а к ловле сурьезного народца касательства иметь не будет.
В отличие от прочих приказных, Игнатий с первых же дней пребывания в Костроме занялся практическими делами и успел не просто познакомиться кое с кем, но и в ходе общения влезть в доверие к местным ворюгам – нашлись общие знакомые. Но таиться он не стал, честно предупредив, что приехал, дабы по повелению царевича Годунова искоренить в Костроме и окрестностях всех головников до единого.
Однако вместе с тем Федор Борисович, будучи истинным христианином, не желает, чтобы попавшие в острог страдали от глада и холода, а потому собирается ввести новые порядки, и все на пользу и во благо сидящим в узилище, ибо памятует, что они хошь и заблудшие души, но люди, а не скоты.
Слушали его недоверчиво – уж больно как-то все шло чересчур вразрез с привычным, но, когда Княжев завел речь, что и они должны помочь ему в ловле этих самых головников и прочих шатучих татей , слишком охочих до чужой кровушки, впрямую отказывать не стали.
– Уже хорошо, – кивнул я.
– Но и согласия своего тож не дали, – уточнил Незваныч. – Мол, не наше енто дело. Опять же сказывали, мол, словеса твои покамест вилами по воде писаны. Они, конечно, сладкие, токмо в брюхе сытости от них не прибавится. Допрежь надобно самим убедиться, как оно да что, потому обещанный кус в рот не положишь. – И вздохнул, виновато разведя руками. – Выходит, ничего я с ними не уговорил и зазря ты на меня понадеялся.
– Не зазря, – успокоил я его. – Ты ж самое главное сделал – телегу с места сдвинул, а это тяжелее всего.
– То ли сдвинул, а то ли нет, – не согласился Игнатий. – Они ить яко сказывали: мол, то мы от тебя слышим, а ты кто есть? Вот ежели бы сам царевич нам про таковское поведал – иное. Я им, дурням, реку, чтоб поначалу на свои рожи поглядели – кто есть они, а кто Федор Борисыч, а они…
– А князь их устроит? – перебил я его.
– Енто ты к чему? – вытаращил на меня глаза Княжев.
– К тому, что престолоблюститель ими не гнушается, но слишком занят и времени для встречи не имеет, – пояснил я. – Однако, выслушав тебя, он распорядился, что коль народец нуждается в подтверждении, то надо его непременно дать, и решил послать князя Мак-Альпина, который у него одновременно и левая, и правая рука. Так что можешь договариваться о свидании – буду.
– Это что ж, всерьез?
– Таким не шутят, – усмехнулся я. – Только встретиться с ними я смогу где-то через недельку, не раньше, потому что и у меня на первое время дел хоть отбавляй. К тому же надо, чтобы они для начала воочию убедились о заботе царевича, посему завтра загляни в острог да проверь все, но не один, а с кем-нибудь из Разбойного приказа.