Читать книгу “Провалившийся в прошлое” онлайн

В общем, склад Ашота Вартановича он пограбил по полной программе, но тот не возражал. На кордоне, который прозвали необитаемым островом, до которого доходили только самые настырные браконьеры, давно уже нужно было сделать капитальный ремонт. Одновременно Митяй, получивший крупную сумму командировочных за Африку, прикупил себе новенький ноутбук «Тошиба» с семнадцатидюймовым экраном, кое-что из цифровой техники, но самое главное, накупил множество дисков с самыми разными электронными энциклопедиями, кучу электронных и просто оцифрованных учебников, да ещё и хорошо качнул всяческую научную информацию с компов старых друзей и бывших однокурсников. Четыре года – большой срок, за это время в горах можно что-то и изучить.
«Груз знаний», хотя и был очень велик, всё же не выглядел неподъёмным. Зато завскладом и кладовщик гадали и даже бились об заклад, развалится древний армейский вездеход или нет, будучи забитым по самое некуда всяческим добром, вплоть до стального, бронзового и латунного кругляка. Однако они даже и не предполагали, насколько прежний хозяин машины усилил ходовую вездехода, и потому «Шишига» увезла на себе со склада добрых шесть тонн груза не просто играючи, а радостно урча, как и её молодой, да ранний и зело запасливый хозяин-куркуль.
Всю ночь нагруженная машина простояла под домом. Рано утром Митяй позавтракал с родными и попрощался с матерью. Ей он клятвенно пообещал, что не станет лениться, а будет минимум два раза в неделю спускаться вниз, к посёлку Отдалённому, где со склона горы Сахарная Голова мог спокойно звонить по сотовому телефону. Он поцеловал мать, взял корзину с пирогами и прочей домашней снедью, которую та собрала ему в дорогу, и вместе с отцом и своим новым другом, громадным кобелём по кличке Крафт, чистокровной кавказской овчаркой зонарного окраса, вышел из квартиры. Во двор они спустились, когда ещё только чуть светало. В принципе по прямой ехать было недалеко, всего каких-то шестьдесят километров, но дорога петляла так, что удлинялась до добрых двухсот, и ещё нужно было умудриться не заблудиться на ней. Как раз этого Митяй не боялся. Ашот Вартанович, которому было лень искать нужные карты, поступил очень просто – дал ему толстую пачку генштабовских карт всего Северного Кавказа, и новоиспечённый егерь ещё с вечера нашёл и положил сверху все необходимые.
Посидев на лавочке вместе с отцом ещё несколько минут, он решительно встал и направился к машине. Молодой пёс, которого Митяй купил месяц назад у своего старого приятеля, как только он открыл тому дверцу, тут же запрыгнул в машину и с важным видом уселся на сиденье. Лохматый здоровенный кобель был большим любителем прокатиться на машине. Хозяин бережно поправил хвост пса, чтобы не прищемить, захлопнул дверцу и обошёл машину. Отец стоял у водительской дверцы с корзиной в руках и горестно вздыхал. Митяй открыл дверцу, забрал у отца корзину и поставил её в кабину. Он широко и ободряюще улыбнулся, обнял отца, а тот, хлопая его сильными мозолистыми руками по спине, ещё раз вздохнул и уже бодрым голосом сказал:
– Ладно, Митька, поезжай. Жди меня через неделю, приеду к тебе в отпуск со всей бригадой. Цемента привезу, отделочных материалов, мебель с дачи. В общем, сладим тебе новый кордон.
Митяй улыбнулся и ответил:
– Вовку с матерью тоже привози, а то он даже не проснулся, чтобы попрощаться. Там, батя, красиво. Лучше, чем на море. Поохотимся на туров, а то и оленя подстрелим.
Вчерашний лейтенант Ботаник забрался в машину, завёл двигатель, прогрел его пару минут – привык беречь технику, – широко улыбнулся отцу и отправился в дорогу, в сторону Новых Полян. Митяй не спеша пересёк город и поехал вдоль реки Пшехи. Заканчивался июнь. Снег в горах уже месяц с гаком как растаял, а потому Пшеха, которая в этом году не особо разливалась, вела себя мирно и тихо. Он даже увидел на берегу нескольких рыбаков. В Пшехе водились знатные усачи, а выше по течению можно было поймать и форель. Через несколько минутвпереди показался мостик через речку Голышку. Впрочем, даже не речку, а скорее ручей, имевший обыкновение в середине лета почти пересыхать, что и немудрено, ведь она начиналась совсем неподалёку, возле Нефтегорска, и в неё впадала лишь пара-тройка таких же полудохлых ручейков. Оттого и мостик через Голышку был таким же неприметным, как и сама речка, и если бы не указатель, то никто её и не заметил бы. Митяй отъехал от дома без десяти пять, а потому ещё не встретил на дороге ни одной машины.
В тот момент, когда вездеход уже въезжал на мостик, он увидел перед собой яркую изумрудно-зелёную вспышку и рефлекторно нажал на педаль тормоза. Однако это не помогло. Тяжело нагруженная машина по инерции с ходу въехала на мостик и угодила в яркое изумрудное сияние, всосавшее её с неприятным, громким, хлюпающим и каким-то металлическим звуком. В тот же момент Митяй понял, что дорога под колёсами вездехода исчезла, и «Шишига» полетела камнем вниз. Это он почувствовал интуитивно, но уже в следующее мгновение, подлетев, словно на трамплине, вездеход с изрядным грохотом опустился на все четыре колеса. Изумрудное сияние исчезло, и Митяй увидел перед собой сначала тучу брызг, а вслед за этим довольно широкую, но не глубокую реку и крутой обрыв берега впереди, метрах в пятидесяти. Впрочем, машина, всё ещё двигаясь вперёд, въезжала в пологое углубление, и Митяй, даже не глянув в зеркала заднего вида, моментально дал задний ход и нажал на педаль газа. Только после того, как вездеход стал быстро сдавать назад, он с облегчением увидел, что слетел с моста чуть ли не в пятнадцати метрах от берега невероятно раздавшейся вширь Голышки и сзади берег был пологим. Дно реки, покрытое не слишком крупной галькой, прекрасно держало машину, колёса не вязли, и он без особых затруднений выехал из реки на берег, поросший высокой травой, и уже было остановился…
В следующее мгновение Митяй увидел в зеркало заднего вида нечто такое, от чего завопил от ужаса. Справа от машины, метрах в семидесяти, на всех своих четырёх ногах подпрыгнул в воздух от испуга громадный носорог, до безобразия здоровенный, да не простой, а шерстистый и явно рассерженный тем, что ему не дали спокойно подойти к реке и напиться воды. Поэтому, не переставая вопить во весь голос, чем заставил Крафта сначала зарычать, а затем истошно залаять, Митяй только прибавил газу. Носорог, услышав басовитый и азартный лай кавказца, издал громкий, хрюкающе-шипящий звук и с места припустил таким галопом, что и на гоночной машине фиг догонишь. Гоняться за такой зловредной бестией у Митяя и в мыслях не было, а потому он, проехав по высокой траве метров двадцать, остановил машину и истерично захохотал. Окно с его стороны было открыто, и Крафт сунулся было к нему, чуть не опрокинув корзину, но тут же получил от хозяина кулаком по лбу. Предупредив охотничий порыв пса, Митяй громким, но подрагивающим голосом, с перепугу его зубы чуть ли не выстукивали танец с саблями, сказал:
– Крафт, не советую. Это тебе не волкам хвосты отгрызать. С таким зверем не всякий тигр совладает. – В ту же минуту он понял, что с ним произошло нечто ужасное, и воскликнул: – Ё-моё, куда же это нас с тобой занесло, Крафтуля? Это что же такое получается?
Крафт, поставив передние лапы на толстое стёганое ватное одеяло, укрывающее крышку двигателя, посмотрел на Митяя умным глазами и наклонил голову, а лейтенант-эколог стал втолковывать псу:
– Шерстистые носороги, Крафт, вымерли где-то десять, может быть, пятнадцать или даже двадцать тысяч лет назад, когда закончился ледниковый период. Если так, то мы с тобой провалились в прошлое и хрен теперь попадём на свой кордон. Мы больше вообще никуда не попадём, Крафтуля, поскольку уже попали в такую задницу, что хоть бери и стреляйся к чёртовой матери.
Пёс жалобно заскулил и стал переминаться с лапы на лапу, и Митяй, грустно улыбнувшись косматому другу, спросил:– Что, считаешь, не стоит стреляться, Крафт? Нам ведь обоим ещё даже тридцатника не стукнуло, и вся жизнь впереди! А ты хоть представляешь себе, какая нас теперь ждёт жизнь, если мы действительно провалились в такое далёкое прошлое, что в нём шерстистые носороги водятся? Это, дружище, каменный век. В гробу я такую жизнь видел в белых тапочках, Крафтуля.
Пёс, словно поняв смысл сказанного, тихонько заскулил, а Митяю тотчас пришла в голову умная мысль.
– Нет, это, наверное, просто чьи-то дурацкие шуточки. Блин! Точно! Это всякая учёная сволочь испытывает на нас какой-нибудь гипноизлучатель, и мы с тобой сейчас просто сидим в машине, как мумии, а она стоит себе тихо и мирно на обочине. Ладно, Крафтуля, раз так, то давай не станем суетиться и спокойно покемарим. Тем более что я действительно не прочь вздремнуть.
Так Митяй и сделал. Даже толком не оглядевшись, он выкурил сигарету, слегка опустил стекло со стороны Крафта, приподнял стекло со своей, поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее, и попросту заставил себя сначала задремать, а потом и вовсе уснуть. Проспал он часов шесть, не меньше, и проснулся оттого, что, во-первых, в кабине стало слишком жарко, а во-вторых, пёс начал скулить. Ему требовалось справить свои собачьи дела. Митяй открыл глаза, вздохнул и огляделся. Время близилось к полудню, солнце припекало не на шутку, но, несмотря ни на что, никто даже и не собирался выключать тот чёртов гипноизлучатель, который заставлял его видеть радикально изменившийся пейзаж, а он, признаться, поражал воображение. Прямо перед «Шишигой», за рекой Голышкой, до безобразия широкой, много шире, чем Пшеха в родном настоящем, стеной стоял высоченный лиственный лес. Слева до Митяя доносился отчётливый, громкий шум реки. В паре сотен метров Голышка, как и положено, впадала в Пшеху, а вот та своей полноводностью ничем не уступала Кубани в среднем течении, хоть корабли по ней пускай.
За спиной Митяя – это он увидел через зеркало заднего вида – расстилалась холмистая степь не степь, нонечто вроде этого, с высокими кустами и деревьями, но самое ошеломляющее он увидел справа. Там тоже лежала лесостепь, и в ней километрах в двух паслись десятка полтора таких здоровенных мамонтов, что Митяй даже обомлел. Он достал из бардачка полевой бинокль и принялся рассматривать их. Эти косматые млекопитающие имели в высоту метров под шесть, и экологу снова сделалось до жути страшно, хотя мамонты вели себя миролюбиво. Они обламывали и ели ветки деревьев. Кажется, это были дубы немалого размера. Выше по течению Голышки Митяй увидел гигантского оленя, пришедшего на водопой, и сразу же узнал в нём Megaloceros giganteus – большерогого оленя, животное также вымершее не менее семи тысяч лет назад, современника страшных махайродов – огромных саблезубых кошек. Вспомнив о них, егерь громко цыкнул на начавшего громко подвывать, а не просто поскуливать Крафта:
– Цыть, дубовая голова! Дай мне сначала добраться до оружия. Только после этого я тебя выпущу.
Пёс, явно поняв, что сказал ему хозяин, успокоился, широко зевнул и, вывалив длинный язык, шумно и часто задышал. Хотя Митяй и вычёсывал пса каждые три дня, тому было жарко в роскошной тёплой шубе с длинной бурой шерстью. Ну а сам он, открыв дверцу, спрыгнул на траву и, быстро оббежав машину, метнулся к боковой двери высокой металлической будки. Сзади в будке стояли три бочки с солярой и две с бензином, а на них мотоцикл без колёс. С правой стороны машины, сразу за дверью, в передней части будки располагался железный шкаф с оружием и боеприпасами. На нём возвышалась большая клетка с голубым волнистым попугайчиком Гошей, также изнывавшим от жары, ещё одним его спутником, которого он взял с собой на кордон. Митяй открыл переднее окошко в будке пошире, чтобы попугайчик не так маялся от жары, и достал из шкафа длинноствольный помповый «ремингтон» двенадцатого калибра и патронташ, уже снаряженный патронами с турбинными пулями со стальным сердечником. Пожалуй, такой пулей он смог бы завалить и мамонта, хотя лучше бы ему иметь слонобой шестого, а ещё лучше четвёртого калибра. Однако у него и так был ствол помощнее – новенький охотничий карабин «Тигр-9» с оптическим прицелом, а к нему до чёрта и более патронов, хоть траппером становись.
Быстро нацепив патронташ, Митяй открыл Крафту дверь и взлетел на крышу будки. Пёс, утробно ухнув, спрыгнул на траву и первым делом обильно оросил колесо «Шишиги», после чего, весело помахивая хвостом, деловой походкой направился в заросли травы, вымахавшей выше его роста, но далеко убегать не стал. Митяй, стоя на будке, снова вооружился биноклем и принялся рассматривать окрестности. Он внимательно оглядел лесостепь и вскоре убедился, что в ней паслось много крупного доисторического и из-за этого страшного зверья. В том числе он увидел даже табун коренастых, невысоких, но мощных лошадей.