Читать книгу “Витязь на распутье” онлайн


Самодовольно подумав, что мои ребятки из бригады Лохмотыша так грубо никогда не работали, а клянчить деньги из спортивного интереса научились похлеще подлинных побирушек, я сделал в памяти зарубку – работаем всерьез – и направил коня за ворота.
Пока ехал, прикидывал, сколько человек бояре отрядят на поимку царевича. По идее много людей у них не наберется – нужны-то не просто верные, но преданные как собаки, которым вообще наплевать, кто перед ними, вдобавок умеющие держать язык за зубами, а таких поискать.
К тому же и задача перед ними стоит весьма простенькая. Поджарить голых в бане – тут и пары десятков за глаза. Я еще раз порадовался собственной предусмотрительности – кажется, рассчитал все. Но расслабляться не стоило, поэтому всю дорогу прикидывал, не упустил ли чего, а также слушал Лобана Метлу – бывшего сотника, а ныне депутата Освященного Земского собора всея Руси, которого я специально взял с собой, чтобы во всех подробностях выяснить, как проходила работа первого русского парламента в мое отсутствие.
Самым оптимальным было бы, конечно, самому заглянуть на их заседания, но увы. Уже в первый же вечер по приезде в Москву мне сообщили, что собор после Рождества распущен Дмитрием на отдых, причем по инициативе самих же депутатов. Дескать, хотелось бы до Богоявления добраться до своих домов и отметить праздник с близкими. И отдыхать им, опять-таки согласно государеву повелению, предстояло аж полгода, то есть до первого июня.
Ничего себе каникулы!
Но учитывая дальнюю дорогу – все равно заняться нечем, я решил выяснить у Лобана подробности, чтоб потом на досуге попытаться проанализировать причины столь плохой работы – чуть ли не за три недели работы в мое отсутствие депутаты вообще не приняли ни одного постановления.
Рассказ Метлы удручал. Получалось, что председателю так и не удалось навести должный порядок – каждое из сословий тут же принялось припоминать свои проблемы, свои обиды, свои нужды, к тому же не в масштабах Руси, а так – на уровне города, не выше. Да и речи они вели преимущественно о льготах, ссылаясь на даденные избирателями наказы. Если кратко, то в основном предлагалось ликвидировать (в лучшем случае урезать наполовину) те или иные царские подати, пошлины и сборы, которые, дескать, служат помехой и не дают продыху православному люду. Ну а дальше каждый в свою дуду. Торговый люд требовал немедля прищучить вороватых подьячих, а заодно и полностью отнять все поблажки у иноземных купцов, служилый народ жаждал очередной прибавки к жалованью, ремесленники…
Каюсь, спустя полчаса я уже слушал бывшего сотника вполуха – все стало ясно. Тут размышлениями на ходу не отделаться – думать придется долго, и работы с депутатами выше крыши.
Сотня, в которой ехал царевич Емеля, встретилась мне довольно-таки скоро. Выполняя мой приказ, ратники выехали из Дмитрова еще на рассвете, так что я натолкнулся на своих гвардейцев, проехав всего семь-восемь верст от села Большие Мытищи.
Продолжая помнить о посторонних глазах, которые могут быть где угодно, я старательно разыгрывал спектакль, а вот бывший вице-директор «Золотого колеса» чуть не подвел. В первые секунды встречи он напрочь забыл, что является царевичем Годуновым, поэтому недоуменно уставился на меня, когда я еще на подъезде к их сотне проворно соскочил с коня и кинулся к нему, ежесекундно кланяясь на ходу.
– Рад, что ты жив-здоров, Федор Борисович! – завопил я, отчаянно подмигивая ему. – О-о-о, да я вижу, ты уже без перевязи! Это хорошо. Стало быть, рука заживает.
Фу-у-у, наконец-то парень сообразил и даже вспомнил мое указание в инструкции – громко не говорить. Навряд ли те, кто сейчас может следить за нами, слышали голос Годунова, но рисковать не стоило.
– Княже, а теперь-то как мне себя вести? – тихо спросил Емеля, когда дружелюбные объятия закончились и наша кавалькада поехала дальше.
– Точно так же, – промурлыкал я, продолжая зорко посматривать по сторонам. – Тебе хорошо и радостно, ибо ты возвращаешься после победной войны в столицу, где тебя ждет государь, готовя почетную встречу. Словом, мир прекрасен, ты молод, а потому весел и счастлив. И помни – я, конечно, князь, но ты-то царевич, посему ну-ка быстренько сооруди пару покровительственных жестов, показывающих, как ты доволен своим верным слугой.
– Каких жестов? – оторопел Емеля.
– Да по плечу хотя бы похлопай, – прошипел я.
Эх, ничего себе! Парень явно переусердствовал. Да и рука у него как была тяжелой, так и осталась. Еще один такой хлопок, и позвоночнику каюк.
Распорядившись, чтобы выслали вперед дозоры – два по пять, – я позволил себе расслабиться, благо что впереди раскинулись заснеженные равнинные поля и тайным соглядатаям просто негде спрятаться. Теперь можно поболтать с Емелей, выясняя новости, каковых… не оказалось вовсе.
Впрочем, все правильно – учитывая, что царевич каждый день посылал ко мне гонца, информируя о своем местонахождении и самых пустячных происшествиях в пути, при встрече и впрямь не о чем сообщать, и на смущенный ответ Емели я лишь одобрительно кивнул, заметив:
– Это здорово. Иногда отсутствие новостей – самая хорошая новость. Тогда слушай меня… – И принялся выкладывать последние известия о происходящем в столице.
Говорил я неторопливо, причем излагал не только то, что мне стало известно, но и то, что оставалось для меня под вопросом, включая намерения бояр. Получалось нечто вроде рассуждений вслух с попыткой анализа и выдвижением наиболее вероятных версий. А куда мне спешить – до старых казарм как минимум пара часов езды.
– Ну а теперь надо бы ускорить ход, – посоветовал я Емеле, когда закончил свой рассказ. – Лучше, если мы не только засветло подъедем к нашим местам, но и париться начнем до наступления сумерек.
Ускорили. И правильно. Сократив время на накатанной дороге, позже потеряли не менее получаса, продираясь напрямик через сугробы. Однако оно того стоило, ибо сразу видно – в последние несколько дней никто из посторонних в этом направлении не проезжал.
Я специально выбрал маршрут, чтобы он пролегал через Бибирево – самую ближайшую к нашим казармам деревеньку, расположенную всего в полутора верстах. Именно здесь должна была остановиться вторая сотня, в которую, как мне доложил Емеля, отрядили, согласно моему распоряжению, десяток спецназовцев и десяток пращников. Зато в этой, у Емели, находились самые меткие арбалетчики и стрелки из пищалей.
– Короткий привал, – распорядился я, когда мы добрались до Бибирево, и пошел к часовенке общаться с божьим человеком, который «совершенно случайно» оказался в деревне.
– Давно уж поджидаю, – сообщил мне Обетник, всю монашескую бригаду которого я еще вчера проинструктировал, чем они должны заняться поутру.
Их задача была проста, но очень важна – контроль за подступами к казармам. Для этого с интервалом примерно в час то один, то другой вышагивали по дороге, ведущей на Ярославль, а дойдя до Тонинского села, сворачивали в нужном направлении и далее через казармы топали к Бибирево.
Помимо Обетника в деревне было еще двое таких же монахов, и все трое в один голос заверили меня, что «в Багдаде все спокойно». Получалось, что никакого покушения на жизнь Годунова не предвидится – зря я продумывал свой изощренный план. Хотя время обеденное, до вечера далеко, так что все может измениться.
Еще раз предупредив Обетника, что передать Вяхе Засаду – именно его Годунов согласно моему письму назначил командиром второй сотни, которой предстояло быть засадной, я вместе с остальными гвардейцами направился дальше по дороге, ведущей к казармам. По пути как ни ломал голову, продолжая гадать о боярских намерениях, так они и остались для меня загадкой.
Теперь, как ни крути, придется идти в гости к расстриге, заключать перемирие с Шуйскими и Голицыными и выслушивать их предложения о нашем дальнейшем плодотворном сотрудничестве.
Мои планы на вечер изменились спустя час, когда из леса, отделявшего бывшее место учебы моих гвардейцев от Ярославской дороги, прибежал один из мальчишек-новобранцев. Их мои гвардейцы, еще накануне отправленные сюда, с самого утра отрядили в близлежащие леса якобы для сбора хвороста для предстоящей баньки.
Вообще-то было рискованно посылать совершенно не обученных пацанов в разведку – могут по неопытности спугнуть, а в худшем случае и не вернуться, но выбора у меня не было. Пришлось ограничиться тщательным инструктажем ратников – по какому принципу отбирать ребят, но главное – что они должны предпринять, когда обнаружат подозрительных людей. Если кратко, то ничего. Наоборот – сделать вид, что ничегошеньки не заметили, а обратно повернули лишь потому, что набрали достаточно хвороста. И возвращаться им к казармам следовало тоже спокойно, никуда не торопясь, как ни в чем не бывало, ни в коем случае не выбрасывая свои вязанки.
Сведения о затаившихся в лесу людях принес Позвон. Сейчас он стоял передо мной, раскрасневшийся от бега и донельзя гордый от выполненного задания.
– Они тебя не заметили? – уточнил я у него.
– Дак ведь я их вовсе не видал, токмо коней в ложбинке, потому и не ведаю, – пояснил Позвон и растерянно спросил: – А что, надо? Так я мигом сбегаю!
– Куда?! – Я еле успел ухватить его за шиворот. – Ты уже свое дело сделал, так что иди отдыхай.
– Стало быть, точно в полк возьмешь, княже?
– Точно, – кивнул я. – Можешь не сомневаться.
Емеля, присутствовавший при нашем разговоре, крякнул и загадочно на меня покосился, а когда Позвон уже удалился, тихонько спросил, лукаво улыбаясь:
– А с каких пор, княже, ты к себе девок стал принимать?
– Каких девок? – опешил я.
Вместо ответа Емеля кивнул в сторону гордо вышагивающего к ожидавшим его ребятам Позвона.
– А-а… ты уверен?
– Голову даю на отсечение – девка, – твердо ответил он.
Я вновь посмотрел на Позвона, которого уже обступили остальные мальчишки.
– Тогда почему ж не только я, но и вообще никто не…
– А потому, что такое и в голову никому не пришло, – пояснил он. – Я ж на таких бедовых еще в Речи Посполитой нагляделся. Им же одним к нам приходить нельзя, а иная баба куда азартнее мужика, вот они и идут на всякие хитромудрости – нарядятся в мужицкую одежу и… Словом, я переодетую девку враз отличу – глаз наметанный. Да ты сам расспроси ее как следует…
– Ладно, с этим потом, – отмахнулся я и занялся неотложным.
Итак, получалось, что всего, судя по коням, в лесу затаилось около сотни. Во всяком случае, Позвон десять раз растопырил – или растопырила – пальцы, показывая, сколько лошадей находилось в ложбинке. Что ж, число приемлемое. Теперь оставалось послать гонцов в Бибирево с приказом незаметно обойти их и устроить засаду на самих охотников.
Хорошо, что у меня после Прибалтики осталась еще одна красная ракета – будет чем дать им сигнал, чтобы атака вышла одновременной. Но вначале надо тщательно разработать церемонию встречи дорогих гостей, дабы ни один не вернулся в Москву – ни к чему боярам знать, что их затея потерпела неудачу.
По счастью, все три баньки, выстроившиеся в шеренгу, располагались для нас весьма удачно. Во-первых, одна из казарм стояла перпендикулярно к ним, причем чуть ближе к лесу, и подходы к мыльням хорошо простреливались из ее окон.
Во-вторых, двери всех бань находились со стороны леса. То есть при первых же выстрелах из казармы их можно было распахнуть и вести огонь в упор. Кроме того, и это в-третьих, эти же двери помогут окончательно усыпить бдительность охотников, которым предстояло превратиться в жертв.
Вне всяких сомнений, сидящие в засаде будут считать, сколько людей зашло помыться. Вот только им неизвестно, что еще накануне ночью из каждой баньки прорыт подкоп на противоположную от леса сторону, так что большая часть заскочивших в нее попросту вылезет обратно и будет ждать сигнала к атаке. Более того, через эти подкопы можно было снабдить часть гвардейцев, которые останутся внутри, всем необходимым, что мы и делали.