Читать книгу “Нашествие. Мститель” онлайн

— У меня один вопрос, Камачек. Один. И я уйду. Я никому про тебя не скажу. Один вопрос. Как умер Дамир? Кто его убил?
Камачек попытался укусить его за ладонь, засучил ногами.
— Ягуп, помоги держать, — скомандовал Ксандр.
Камачек выпучил бесцветные глаза, из которых хлынули слезы. Сизоносый корчился на полу и рыдал в три ручья, из носа у него потекло. Ксандр убрал руку со слюнявого рта и вытер о плащ. Вопреки ожиданиям, Камачек не закричал. Он продолжал плакать, вздрагивая всем телом. Ксандр слез с умалишенного. Камачек тут же обеими руками принялся чесать грудь, раздирая и без того ветхую рубаху. Обнаружился свежий розовый шрам от ожога.
Терпит горящее полено. Притворяется мертвым.
— Ты притворился мертвым, — навис Ксандр над жалким человечишкой, — но ты все видел, Камачек!
— Удиииии… — простонал терианец. — Удиииии!
Ксандр задумался: интересно, Камачек корчит из себя сумасшедшего или спятил на самом деле? Так просто его не расколешь. Пытать, наверное, придется. Память Дамира брезгливо скривилась: пытать берсер не любил. Низкое занятие.
— Говори, — потребовал Ксандр. — Ответишь — уйду. Нет — пеняй на себя.
Камачек окинул его безумным взглядом, принялся шептать что-то, брызгая слюной с оттопыренной губы.
Ксандр склонился, прислушиваясь.
— Смерть, — бубнил повстанец, — смерть… Огонь, огонь везде! Смерть! Дамир… Зармис… Сильные, сильные не убереглись, я спрятался, Камачек спрятался, глубоко спрятался…
Поморщившись, Ксандр выпрямился. Бесполезно. Наверное, разум Камачека все же помутился там, наверху, когда повстанца придавило горящим поленом и долгие часы он притворялся мертвым.
Снаружи раздались крики и топот. Первая мысль Ксандра была — волна. Волна из тоннеля хлынула в коллектор и теперь всех смоет.
Камачек, воспользовавшись тем, что его оставили в покое, свернулся в клубок. Ягуп выхватил из-за пояса револьвер — надо же, повстанец был вооружен. Ксандр потянулся за оружием, но вспомнил о намокших патронах…
— Свои, — зашептал Камачек. К кому он обращается, Ксандр не понял, может, к своей совести. — Его убили варханы. Всем нужно Забвение! Гронам, Махам, тёмникам, вестницам… А нашел Дамир. Когда другие найдут — мир кончится! И будет смерть! А Камачек спрятался!
Дверь в хижину вылетела с хрустом, накрыв Камачека, внутрь набились варханы в черной форме.
— Не двигаться! Руки поднять! Брось оружие, ур-род!
Ксандр ждал, что Ягуп выстрелит, но парню засветили под дых, и он согнулся.
— Я — бер᾿Грон! — крикнул Ксандр.
Один из тёмников с нашивкой-черепом на рукаве расхохотался:
— В тюрьме расскажешь, терианская рожа!
Ксандр сжал кулаки. Тёмник выстрелил из парализатора, игла впилась Ксандру в плечо. Последнее, что увидел землянин, — лица варханов, кажется, бер᾿Гроны выглядывали из-за плеч тёмников.

* * *

Ксандр сидел в «одиночке». Раскалывалась голова. Он решил не унижаться, не кричать, не колотить в деревянную дверь, обшитую железными полосами. Рано или поздно придет дознаватель, и все прояснится, Ксандра выпустят с извинениями. Интересно, где Камачек? Он тоже попал под облаву и должен быть в тюрьме, может быть, вот за этой нештукатуренной стеной.
В сырой камере Ксандр промерз до костей.
Вся обстановка — откидной столик из листа железа, железная же койка, наглухо вмурованная в пол, да ведро в углу. Освещала комнатку одинокая лампа, закрытая плафоном. Окон здесь не предусматривалось.
Хотелось пить, знобило. Плащ с Ксандра сняли, револьвер и сумку отобрали, из брюк выдернули ремень. Как Ксандра сюда притащили, он не помнил. Очнулся уже в камере.
С тяжелым скрипом распахнулась дверь, и в камеру вошел тёмник, Галебус. Он сопровождал отряд в каменоломнях, интересовался Ксандром на Сайдоне. Значит, узнает его.
— Ксандр бер᾿Грон, — пророкотал Галебус, — что ты делаешь в тюрьме, вархан?
— Меня оглушили в подземелье, — язык слушался с трудом.
— Да уж… Тебя взяли вместе с повстанцами, дружок. Бер᾿Махи ликовали бы: перебежчик, вроде покойного Рейно. Ты помнишь Рейно? Вижу, помнишь. Объяснись, Ксандр бер᾿Грон, как ты умудрился предать свой клан, едва вступив в него?
— Я расследовал… — голова гудела и кружилась, Ксандр сел на койку, чтобы не упасть. — Расследовал гибель одного берсера. Сам. Вышел на повстанцев. Хотел прославиться. Доказать. Ягуп… Молодой, с пятном на лице. Мой осведомитель.
— Интересно. — Галебус присел рядом. — Думаю, ты говоришь правду, дружок. Догадываюсь, чью гибель ты хотел расследовать и чьих убийц покарать. Но теперь, — Галебус тяжело вздохнул, — увы, ты ничего не узнаешь. Гильдия накрыла гнездо повстанцев, мы давно за ними следили… Жаль, что с ними был бер᾿Грон. Придется тебя отпустить, Ксандр. Не могу же я тебя пытать. Этикет не позволяет, знаешь ли!
Ксандр покачал головой. Всё зря. Разве есть Гильдии тёмников дело до убийства Дамира?
— Ты мне симпатичен, Ксандр бер᾿Грон, — Галебус положил ему на плечо теплую руку. — Думаю, я смогу тебе помочь. Мы вместе узнаем, кто убил Дамира. И никому не скажем. Я бы и один справился. Но раз нельзя тебя пытать и не выйдет тебя убить, мы станем союзниками, да, дружок?
Ксандр вздрогнул и посмотрел на тёмника. Узкие глаза Галебуса лучились участием и заботой.
— Сейчас я выведу тебя отсюда. Подождешь в моем доме, пока я поговорю с нашим другом, Камачеком. Нам нужно держаться друг друга — только так мы раскроем все тайны. Только так мы займем достойное положение. Ты согласен? Согласен на сотрудничество вместо смерти?
— По рукам, — кивнул Ксандр.

ГЛАВА 17
ПЕРВЫЕ ЛАСТОЧКИ

После допроса Камачека Галебус ощутил себя выпотрошенной тушкой, будто это из него только что добывали информацию калеными клещами. Все-таки трудное это дело: тянуть правду из безумца. Камачек укрылся под землей от смерти, зато сумасшествие, родная ее сестра, отыскала предателя. Одно крутилось в голове Галебуса: в смерти Дамира повинны вестницы! Сила, которую все уже сбросили со счетов! А если они и правда завладеют Забвением? Он сел за стол, сложив перед собой руки.
Вестницы…
Что же теперь делать? События развивались с бешеной скоростью. Дома, на Ангулеме, часто случались пустынные бури и смерчи. Говорят, в центре смерча тихо и безветренно, пока тебя не захватит вращающаяся чернота-смерть. Закрутит, поднимет к небесам и шмякнет оземь…
Вот и сейчас он — в центре смерча. Правда, смерч этот создал сам Галебус, и он решает, куда вести торнадо, кого убивать, кого миловать… Но одно неловкое движение, и… Галебус стиснул зубы. Всю жизнь он мечтал о таком шансе, вот, мечты сбылись, а он не знает, что делать, и готов выть от бессилия.
Успокоиться. Думать. Операция слишком масштабна. Собственными силами не справиться, это однозначно. Придется делиться с Эйзикилом. Не хочется, а надо. Допросы взять на себя, важную информацию по Забвению скрыть… Получится ли? И что делать с полу-Дамиром, ожидающим своей участи? Он — тоже важное звено в цепочке. Самое, наверное, важное.
Что-что… расположить его к себе, держать в курсе дела, всячески помогать. Парень потерян, никому не нужен, считает себя лишним, — бери голыми руками. Жаль, бер᾿Гроны сочтут потерю даже бесполезного чужака личным оскорблением. Нектор бер᾿Грон за любого, даже Ксандра, сожрет Галебуса! И самое плохое: Ксандр не все помнит. А вытащить можно только явную память, со скрытой такая опасность: Ксандр станет овощем, Нектор разгневается, а Забвение уплывет из рук.
Галебус с чистой совестью делился с Ксандром информацией, полученной от Камачека. Как же ты жалок, великий Дамир, над тобой надругались, поместив в это тело! Я бы предпочел исчезнуть навсегда. До чего же приятно управлять твоей судьбой! Ты благодарен, и это правильно. Я твой друг, ты веришь? Вижу — веришь. А теперь ступай домой и мучайся, осознавая свою неполноценность. И потом ты приползешь ко мне на брюхе и сам, добровольно, отдашь свою память. Стоит тебе вспомнить — отдашь.
Что теперь? Обрадовать Эйзикила.
Мио и Куцык, видя, что хозяин взволнован, тихо наблюдали из-за приоткрытой двери, выходить боялись. Перед тем как шагнуть в ночь, Галебус предупредил Мио:
— Вернусь не скоро. В дом никого не впускать.
Крюкеры диковинными изваяниями стояли на своих местах. Пропустили Галебуса, не задавая вопросов. Свет прожекторов бликовал на их клювообразных шлемах.
Возле Сиба вел обычное ночное бдение отряд клериков — черный прямоугольник на огромном плацу, залитом голубоватым светом. Они маршировали, и шаги громом прокатывались по пустому помещению. Галебуса узнали сразу и не стали задерживать — он взлетел по мраморным ступеням на второй ярус, пробежал до «зала», где Эйзикил работал, ел и спал. Не раздумывая, Галебус распахнул дверь и ворвался в святая святых с громогласным криком:
— Мастер Эйзикил, у меня важные новости!
Его вторжение не произвело нужного эффекта: Эйзикил не спал — сидел, склонившись над книгой. И удар его не хватил, он лишь резко распрямился и прошептал возмущенно:
— Ну что ж ты так шумишь, смерти моей желаешь?
— Я выяснил, кто убил Дамира! — рокотал Галебус, меряя шагами «зал». — Вестницы. Я допросил проводника, который вестницам его и сдал. Все считали, что проводник мертв.
И на этот раз ничего не случилось с Эйзикилом, он поковырял ноготь и сказал:
— Камачек жив? Ты гениален, мой друг, раз до него добрался. Но к чему такая спешка? Ты явился среди ночи, произошло что-то ещё?
— Да. Он назвал имя организаторши… покушения. Агайра!.. — Галебуса мучила одышка, но он продолжал: — Любовница сайдонского комиссара. Прежде она спала с Ильмаром, младшим братом Дамира. Понимаете, мастер Эйзикил? Они каким-то образом научились… получать сведения. Мы должны допросить Агайру.
— Тебе нужны люди? Я правильно понимаю? — оживился Эйзикил. — Помоги мне подняться и проводи вниз. Половина клериков оставят службу и пойдут с тобой.
Галебус подставил Эйзикилу согнутую в локте руку. Старик оперся о неё и, прихрамывая, поковылял к выходу. Представив, как долго он будет преодолевать ступени, Галебус пришел в отчаяние. Или он сейчас издевается, а на лестнице «оживёт»?