Читать книгу “Нашествие. Мститель” онлайн

Юльку остригли почти налысо, но Ксандр узнал и спину, и плечи… Перед ним — его жена, пусть и лишенная роскошной шевелюры. Бедная. Тяжело ей пришлось.
— Юля, — Ксандр осторожно погладил Юлю по голове — короткие волосы защекотали ладонь. — Я заберу тебя.
Надзиратель, пыхтевший за спиной, хмыкнул. Ксандр решил, что убьет его чуть позже, сейчас он не мог отвлекаться на такие пустяки.
Юлькины пальцы были бледно-желтыми.
Ксандр встал на колени и обеими руками потянулся к жене. Юлька реагировала странно: сжималась, не издавала ни звука, но отмахиваться не пыталась. Ксандр попытался перевернуть ее на спину — бесполезно.
Вот ведь упрямица! Да, у нее есть право обижаться, но он же не виноват!
— Юлька, — с нарочитой строгостью сказал Ксандр, — прекрати. Да, тебе было нелегко. Но ты таких дел натворила, тебя казнили бы, если бы не я. Ну-ка посмотри на меня. Ну, посмотри на меня, девочка, всему можно помочь…
Тут он вспомнил сына: не всему. Смерть — вот чего нельзя изменить.
— Никто не умер, — продолжил Ксандр, убеждая сам себя.
Надсмотрщик, вархан из какого-то мелкого клана, заржал в голос — задрожал луч фонарика, тень Ксандра заметалась по стене. Ксандр в ярости обернулся. Придется-таки убить наглеца прямо сейчас. Надсмотрщик надрывался, аж слезы на глазах выступили.
— Мастер… — Негодяй еще и позволил себе говорить! — Вы бы того-с. Вы что ж с ней болтаете-то… Она ж не понимает!
Ксандр мог прикончить его, не вставая с места, — его не обыскивали, и метательные ножи оставались при нём. Вместо этого, похолодев, Ксандр обернулся к Юльке. Поза эмбриона. Мышцы в спазме. Где-то он читал про такое. Кататонический ступор? Да, вроде бы так.
— Юлька! — Ксандр силой перевернул ее.
Юлька перекатилась, не меняя позы. Её широко раскрытые глаза разного цвета смотрели в никуда. Ксандру показалось, что они потухли, утратили эмоциональность и стали напоминать глаза старых кукол. Сейчас кукла лежит, но веки не смыкаются. Значит, кукла сломана. Из уголка её губ на щеку стекала слюна.
Ненависть захлестнула Ксандра. Молча он обернулся к тюремщику, готовый не пришибить даже — вцепиться зубами в глотку, чтобы его кровью утопить свою боль.
— Память-то забрали, — развел руками ничего не подозревающий вархан, — и не осталось ничего. Они после навроде младеней. Даже жрать сами не могут. Одно милосердие — прибить.
— Я тебя… — Ксандр задохнулся — понял, о чем предупреждал Галебус.
Мастер Нектор бер᾿Грон отдал Ксандру жену, сдержал обещание. Её состояние не обговаривалось. Комиссар знал, что из темницы Ксандр выведет не вестницу, а безмозглый кусок мяса. И не выведет, а вынесет, потому что вряд ли она сумеет ходить.
Не убивать тюремщика. Не выдавать себя. Если сначала Ксандр думал, что его разорвет от ярости, то сейчас в душе, где раньше бушевало пламя, простиралось пепелище. Остались лишь обгорелые стены. Над мертвым миром восходило багряное солнце. Здесь обязательно снова поселится… не любовь, нет. И не ненависть — горечь. Правильнее оградить омертвевшее высокой стеной и закатать воспоминания в бетон. И как-то жить дальше.
Взял Юльку на руки — все ее мышцы были напряжены, не расслаблялись. Юлька не понимала, кто она, не помнила Ксандра, не знала, что ее освободили.
Освободили от всего.
От памяти о ней самой. От гибели ребенка на далекой, нереально далекой Земле. От боли последних ее минут, от унизительных пыток.
Ксандр скинул свой плащ и закутал Юлю, вышел из камеры с женой на руках. Молча, не удостоив никого взглядом, не чувствуя тяжести скрюченного тела, проследовал обратно по коридору, по лестнице наверх. Ничего вокруг не замечая, покинул Центаврос. Пересек площадь. Узкой улицей добрался до своего дома, поднялся на второй этаж. Толкнул незапертую дверь, положил Юльку на кровать — на бок, чтобы ей было удобней.
Сел на стул, подперев голову рукой. То, что он давил в себе, что отодвигал, сжималось комком в горле и грозило задушить. Мир перед глазами расплылся, покачнулся, и Ксандр, уткнувшись лицом в ладони, дал волю слезам.

* * *

Тяжко, ох тяжко быть первым лицом на Териане! Пусть Нектор считает себя точкой отсчета, Галебус-то знает, кто на самом деле правит бал!
Он позволил себе печаль по Мио — короткий укол скорби — и, чтобы воздать манкурату должное, до отвала накормил Куцыка — красотка Агайра никому уже не была нужна.
Галебус воздал должное и Эйзикилу: всю ночь и утро он руководил погребальным обрядом, вместе с другими тёмниками обращался к Бурзбаросу, вверяя ему душу преданного служителя. Потом пришел Ксандр-Дамир, сам на себя не похожий, сначала радостный, потом зверем зыркал.
Нектор, бездушный, черствый тип, согласился отдать Ксандру его женщину. И не предупредил, естественно, на что женщина будет похожа после извлечения памяти. Галебус поцокал языком и горестно покачал головой. Он тайком от Нектора заполучил Юлю и допросил. Не по старинке, как ему нравилось, а в пыточной тёмников. С расчетом на то, что она уже никому не расскажет, кто такой Ксандр.
Сейчас Галебус расположился в кабинете, налил вина. Куцык, свернувшийся у ног, зевнул и ткнулся мордой в лапы. Уютно потрескивали дрова в камине, свежий аромат смолистых дров перебивал смрад сгоревшего города. Одно беспокоило Галебуса, преследовало и заставляло вздрагивать от каждого шороха. Дамир на месте Ксандра его уже давно убил бы, и никто бы не догадался, что у парня был мотив. Так что стоило его припугнуть несуществующим письмом. Пыл юноши сразу остыл. А ведь письмо необходимо! Вдруг Дамир все-таки решится? Тогда убийцу покарают даже после его, Галебуса, смерти!
Это первая и самая большая опасность. Но никто не отменял другие, менее явные. Теперь величие Галебуса — на виду. Вся мощь его интеллекта, весь багаж его знаний. Найдутся завистники, найдутся и недовольные. Пока у Галебуса нет Забвения, ему нечем ответить обидчикам. Наверняка уже плетутся за спиной интриги, и недоброжелатели строят планы, как бы его извести. Потому нужно устранить возможных конкурентов.
Он отпил глоток терпкого ангулемского вина. Смириться с гибелью тела можно. Но с гибелью души? Галебус не знал, что ждет его после смерти. Одного он хотел: и оттуда, из звенящей пустоты, дотянуться до обидчиков.
Галебус придвинул листок бумаги, плотной, белой, с золотым обрезом. Обмакнул ручку в алые чернила — статусная вещь! И принялся писать, аккуратно, набело, круглым мелким почерком с обилием завитушек:

Мастер-комиссар Нектор бер᾿Грон!
Если вам передали это письмо, я мертв. Многие тайны я мог бы унести с собой в могилу. Но я не хочу этого. Желая величия и процветания клану бер᾿Гронов, я отсюда, из своего посмертия, делюсь тем, что знаю.
Некоторое время назад на Териане трагически погибли три брата: Дамир, Зармис и Ильмар бер᾿Гроны. Никому не известны были причины их смерти, только покойному мастеру Эйзикилу и мне.
Почему не поделились при жизни?
Мастер-комиссар, вы тоже много умалчиваете. И давайте не будем спорить теперь, когда я мертв…


Галебус полюбовался на ровные строки, перечитал. Хорошо, и весьма хорошо! Легкая ирония, столь приятная в разговоре между умными оппонентами. Представил себе перекошенное лицо Нектора и, широко улыбнувшись, продолжил:

Итак, мы знали правду. Дамир бер᾿Грон необычайно далеко продвинулся в поисках Забвения. Мы считали, что разум великого героя, утерян, однако это не так. Память Дамира сохранена в одном из землян, в Ксандре, заслуги которого перед кланом вы оценили, дав ему родовое имя бер᾿Гронов.
В памяти Ксандра — путь к Забвению, а значит, и величию.
Почему я сам не вытащил из него правду?
Мастер-комиссар, мы оба — взрослые, люди. Забвение — это власть. Чтобы схватить и допросить Ксандра, мне пришлось бы поставить вас в известность, а значит, отдать оружие в ваши руки. Вы бы стали делиться? Вот и я не хотел.
Однако я погиб. И теперь передаю тайну вам, как достойнейшему. После меня, естественно.
До встречи в других мирах, если жизнь после смерти существует!
Мастер Галебус, Глава Терианской Гильдии тёмников.


Галебус подписался, поставил дату, запечатал письмо, расплавив палочку сургуча и оттиснув личную печать. Вот так. Ох и взбесится же Нектор! Взбесится, а потом памятник поставит, потому что лишь Забвение спасет Гронов, когда пробьют портал из Ангулема.
Без сомнения, Нектор отомстит губителю — Забвение прекрасно подходит для этого! Последняя его, Галебуса, улыбка этому миру.
Галебус кликнул послушника Наяра, тот после смерти Мио обитал в его закутке. Парнишка боялся патрона, прямо дрожал, едва заслышав его бас, кланялся постоянно. Вот и сейчас склонился, приложил руку к груди. Галебус вручил ему письмо и велел спрятать, а случись с Галебусом беда, нестись со всех ног к комиссару Нектору бер᾿Грону и конверт отдать лично в руки.
В том, что юнец не ослушается, письмо не вскроет и Нектору вручит, Галебус не сомневался.
Дела были сделаны, на рассвете предстояла казнь вестниц, и Галебус решил принять немного снотворного порошка, чтобы успокоить нервы и хорошенько выспаться.

* * *

Минул день. Стемнело. Ксандр не знал, куда утекло время, и ничего не замечал. Он сидел у кровати и смотрел на свернувшуюся калачиком Юльку. Жена не двигалась.
«Посмотри! — твердил он Дамиру. — Вот он — твой мир. Вот твоя гордость, вот величие варханов! Посмотри, что вы делаете с людьми. Ты искал Забвение, чтобы возвеличить свой клан? Я найду его, чтобы уничтожить всех Гронов до единого. Я буду наслаждаться их гибелью. И себя я убью, потому что во мне живешь ты.
Посмотри, Это моя жена, моя Юлька.
Я не уберег ее на Земле.
Я не уберег ее здесь.
Но убили ее — варханы».
Вошел Вацлав — Ксандр не удосужился запереть дверь. Встал рядом, посмотрел на Юльку, со вздохом положил руку Ксандру на плечо:
— Жена?
— Жена. Была.
— Сиделку возьми, — посоветовал Вацлав, запнулся и продолжил: — У меня на Земле еще бабушка так… Ну, не так. После инсульта слегла. Никого не узнавала. А все далеко — мама в Питере, сестра — в Минске, я — в Москве. Бабушка — в Кировской области. Да-а. Ей уход нужен был, наняли сиделку. Полгода еще пыхтела старушка. Я ее перед самой смертью успел навестить. Мне вот интересно: она понимала, что с ней происходит?