Читать книгу “Нашествие. Мститель” онлайн


* * *

Ксандр вел гранч над предгорьями. По-настоящему неприступные, выше Эвереста, пики хребта вздымались дальше, на их фоне гранч казался тем, чем и был на самом деле — жалкой летающей скорлупкой, шлюпкой в бушующем море.
В холодной кабине дышалось с трудом — воздух был морозным и разреженным. Галебус стучал зубами и растирал себя руками. Ксандр ослабел от потери крови, голова кружилась, но он всматривался вниз, выискивая плато. Вот оно. Заснеженное, ровное. И на краю, у подножия огромной горы, примостился снежный бугор — похоже, домик.
Снижались кругами, Ксандр боялся промахнуться и упасть в пропасть или размазаться о скалу. Дамир не мог его успокоить — от берсера не осталось ничего, кроме навыков. Или же он просто сосредоточился на своем деле.
При посадке сердце уходило в пятки. Но Ксандр и Дамир справились. Толчок — гранч приземлился, вздымая фонтан снега. Он тотчас залепил лобовое стекло, в нижнее окно ворвался белый вихрь. Ксандр тормозил изо всех сил, он будто слился с машиной и чувствовал каждую неровность дороги. Скорость ниже, ниже… Все.
Выбрались кое-как. Ксандр опасался, что не хватит длины взлетно-посадочной полосы, но остановились с запасом, метрах в ста от домика.
Нога у Ксандра взрывалась болью при каждом шаге. Галебуса трясло. Поддерживая друг друга, оставляя в девственном снегу следы, они плелись к домику — одноэтажному, сложенному из серого камня, со снежной шапкой на плоской крыше… Именно здесь Омний оставил Забвение. Дамир узнал это от Горана, а фотографическая память помогла отыскать ни разу не виденное плато: Дамир пролетал здесь несколько раз, но не знал, что высматривать.
Железная дверь не заперта, просто прикрыта. Внутри темно: нет окон.
Ксандр расчистил снежные наносы и с трудом распахнул дверь — проржавевшие петли заскрипели, впуская слепящее солнце гор, на стене возникли две тени. В середине пустой комнаты, как идол на пьедестале, поблескивал шар. Ксандр сразу понял, что это Забвение. Галебус рухнул на колени, простер к Забвению руки.
Ничего похожего на обычные технологии Предтеч: ни на энергетический цветок Сиба, ни на разрядники, ни на фотонные компьютеры варханов. Оно не напоминало пушку и не выглядело опасным. На вид — шар для боулинга, только метра полтора в диаметре. Шар этот отливал тусклым золотом. Ксандр шагнул вперед и прикоснулся к поверхности: теплая, чуть упругая. Казалось, Забвение ожило под его рукой.
Непонятно, как оно работает, и непонятно, как его включить, никаких намеков, что перед Ксандром — грозное оружие. И, тем не менее, сомнений не осталось. Чудилось, будто Забвение тихо шепчет в его мозгу, зовет погладить, пробудить…
— Забвение… — прохрипел Галебус. — Мы нашли. Мы смогли.
Ксандр примерился: надо как-то забрать отсюда шар, перенести в кабину. Не катить же!
— Давай в мой плащ, — предложил Галебус, поняв, о чем думает Ксандр. — Ухватим и перенесем.
Пока возились, вытаскивая шар (на солнце он поблек, будто впитывая свет), вспотели и умаялись. Ксандр все размышлял: а как включать-то? Что с ним делать? Режимы же должны быть разные: вот этот — разрушает миры, а этот — память включает. Не сбрасывать же шар на Наргелис!
Галебус, видно, думал о том же. Пока взлетали (при двух работающих двигателях!), пока разворачивались к городу, тёмник сидел на полу, сжимая шар в объятиях. Потом начал его деловито ощупывать и осматривать.
Ксандр мог только коситься на него: не бросать же управление. Галебуса, похоже, извел страх перед высотой: тёмник болтал, не затыкаясь, приговаривал:
— А как же ты работаешь, как же тебя включить?
Ксандр терпел, стиснув зубы. От слабости не осталось и следа. Только мерз он сильно, да еще тело сводило судорогами. И до одури хотелось, чтобы всё это уже кончилось. И он увидит Юльку.

ГЛАВА 26
ЗАБВЕНИЕ

Галебус впервые в жизни боялся по-настоящему: не противника, не поражения, а высоты. Да, он расстреливал вражеские гранчи из пулемета, но сейчас, в относительной безопасности холодной кабины, его одолевал ужас. Лишь Забвение — такое живое, теплое, настоящее, обретенная мечта! — грело Галебуса.
Он гладил и гладил шар, обнимал его, не в силах остановиться. Как же ты работаешь, как ты включаешься? Казалось, еще чуть-чуть — и Забвение ответит. И тогда Ксандр больше не нужен… ну ладно, только чтобы посадить гранч. И всё, Галебус обретет власть над мирами.
Ишь, косится мальчишка. Работай, работай, веди гранч.
Мы приземлимся на главной площади. Мы сядем прямо перед Центавросом. И ты умрешь, Ксандр.
Сам не замечая, Галебус начал посмеиваться.

* * *

До города оставалось всего ничего лету. Хихиканье тёмника раздражало. Надо, однако, отдать Галебусу должное: он здорово помог. Без него гранч подбили бы.
— Знаешь, что? — вдруг затараторил Галебус. — Это — власть! Дружок, ты не понимаешь! Это — власть! Ты все о своей бабе мечтаешь, а вот, вот оно — настоящее! Вот ради чего жить стоит!..
— Заткнись! — оборвал его Ксандр.
Впереди обозначились квадратики черепичных крыш Наргелиса. Вон — проплешина на месте Дикого города. Сереют лоскуты полей, блестит река, показалась башня Центавроса. Пусть Галебус болтает что угодно.
— Не командуй, дружок, не командуй! Хватит, накомандовался! Послушай умного человека: вот смысл жизни. Вот, шарик этот, Забвение! Тебе варханы не нравятся? Ладно, ну их в Бездну, всех Гронов, мы их уничтожим! И бабу твою спасем! Но мелко, мелко мыслишь! Демоны ярости… — Галебус расхохотался. — Ерунда! Я буду править миром, я, понимаешь? Хочешь быть моим помощником?
— Заткнись! — Ксандр уже кричал.
Ненависть? Месть? Власть?
Они хороши в игре или книге, когда — не по-настоящему. Убивая игрока другой расы, ты не уничтожаешь человека. Ты просто отдаешь команду. И даже если школьник заплачет от обиды перед своим монитором, ты ему не навредишь. Ничего не случилось. Ты можешь выключить компьютер, выпить чаю и обнять жену.
Жизнь как противовес мести.
Но сейчас Ксандр — война. Ты по-настоящему убивал и убьешь еще. Ты уничтожишь врагов, сотрешь их, словно неугодных персонажей. Ты будешь админом.
А последствия? Что потом? Зло или добро? Что, что именно ты привнесешь в мир? Никто же не приходит сюда просто так, никто ни на Земле, ни на Териане, ни на Сайдоне, ни на Ангулеме не рождается без цели. И то, о чем кричит обезумевший Галебус, — не смысл жизни.
Ты должен что-то изменить. Ты изменил себя, ты изменил даже покойного Дамира. Ты ломал судьбы.
Пришло время всё исправить.
— Вот дурак! — надрывался Галебус, его бас наполнял кабину и вырывался прочь, в небесную синь. — Наивный глупец! Ты пешка! Тобой играли все: Нектор, Фрол, я. Я! Понимаешь? Все, что ты делал, ты делал по моей воле!
Наргелис был уже под ними. Некогда — мирный город, разрушенный чужой войной. Кем были Предтечи? Почему они не удержали равновесие, выпустили из Мертвого мира варханов? И что там, в Мертвом мире?
Ксандр не хотел слушать Галебуса, но попутчик кричал:
— Вот ты мчишься к своей женщине, а она тебя ни в грош не ставила! Ты за неё жизнь готов отдать, а она мне и так все про тебя выложила. Надо было её отпустить, ты сам бы убедился. Варханы, пеоны, сайдонцы — дерьмо. Никому нельзя верить.
Ксандр похолодел. Вот оно что! Случайно или специально, но беснующийся Галебус проговорился. Вот кто повинен в Юлиной беде! Стиснув зубы, Ксандр вцепился в штурвал.
Да есть хоть в одном из этих миров человек, достойный жизни?! Есть ли счастье, или только боль, только смерть — в одиночестве. Предательство и интриги, злоба, расчетливая, как любовь продажной девки?
Есть ли хоть что-то, достойное вечности?
Вот он, Ксандр, достоин ли жить? После всего, что сделал, окруженный призраками тех, кого не уберег? Достоин ли?
Забвение шло к Центавросу. Ксандр заблокировал рычаг, закладывая траекторию полета: полукругом, по широкой дуге. И перелез через свое кресло к Галебусу.
Тот ухмыльнулся ему. И ухмылка эта была отвратительна. Тёмник оглаживал Забвение.
Ксандр, покачиваясь, навис над безумцем.
Нужна ли этому миру жизнь? Нужен ли этот мир? Кришна, Будда, Христос, Аллах, Зевс, Молох, Бурзбарос, да есть ли вы на свете?
Юлька. Вацлав. Ягуп… Ряды лиц пролетали перед его глазами. Последним, улыбаясь, появился незнакомый вархан, с чертами лица, жесткими даже для бер᾿Грона. Дамир улыбался. Дамир точно знал, что делать.
Ксандр положил руку на «макушку» Забвения и надавил. Рука провалилась — словно погруженная в инертный полимер. Вроде жидкость, а вроде сухо. Галебус затаил дыхание.
Забвение завибрировало и налилось сочным светом, активизируясь. Не было у него режимов, лишь одна программа. Оставалось ждать и молиться.
Разрушать миры и создавать миры. Дарить разум и забирать его. Стереть всё и начать заново, очистить миры от скверны. И, может, кому-то повезет, кому-то улыбнется счастье.
Галебус, наконец, понял, что происходит, и заверещал. Ксандр вынул руку из шара — она была сухая, — одним движением перемахнул через кресло пилота, сел и нажал кнопку, сбрасывающую бомбу.
Под Галебусом и шаром Забвения открылся люк. Вокруг разлился непереносимо-яркий белый свет, Ксандр зажмурился. Пусть выжившим повезет. Пусть воцарится счастье. Пусть хоть кто-то, хоть где-то будет счастлив, а эти люди не заслуживают жизни!
Время замедлилось.
Галебус выпал из кабины, гранч полетел дальше. Тёмника снесло потоком воздуха, перевернуло, — далеко внизу мелькнули игрушечные крыши города. Закричал бы — да не смог. Он извернулся, пытаясь схватить Забвение, будто шар удержал бы его на лету.
Тщетно.
Забвение взмыло вверх, наперекор законам физики. Мир замер. Не мигая, падающий Галебус смотрел на золотой, наливающийся сиянием, ширящийся шар.
Забвение взорвалось. Медленно росла сфера слепящего белого света, поглощая все вокруг, накрывая Наргелис с его берсерами, тёмниками и гражданскими, с интригами и грязью, надеждой и крохами счастья.
Галебусу казалось: прежде чем сменить цвет, сияние выжгло его глаза. Теперь на город опускалось изумрудно-зеленое тончайшее покрывало. Будто включили Сиб в новом мире.
Нестерпимая боль терзала мозг Галебуса, но он не мог отвести взгляда. Внезапно сфера сжалась обратно, в золотой шар, и шар этот ухнул вниз гораздо быстрее Галебуса, будто зависшего в небе.
Падение тёмника возобновилось. Галебус видел, как на Центаврос падает, падает… рухнул золотой шар его мечты, его надежды. Волосы встали дыбом, заныли зубы, и дрогнула реальность.
Рушились стены Центавроса — словно гигантская рука комкала пирамиду. Падали дома. Небывалой силы вихрь разбрасывал людей и тачанки. Забвение взорвалось второй раз, теперь — без вспышки.
От центра города поднялась зеленая воронка смерча. Галебуса затягивало прямо в нее, туда же несло и самолет с Ксандром.
Подхватило, закружило, стиснуло со всех сторон. Странные видения рождались в мозгу Галебуса: перекошенное от ненависти лицо папаши, Эйзикил в образе ящера, Нектор бер᾿Грон, бьющий перчаткой по лицу Сморта бер᾿Маха… Вестницы, воры, доносчики, корчащиеся в темницах. Обнаженное тело на пыточном столе. Мио в «зале» Галебуса. Добрые карие глаза Куцыка, глодающего чью-то кисть.
Галебус пришел в себя — его вышвырнуло в центр смерча. Глянул вниз и ужаснулся.
Нет, то был не смерч. То была воронка портала, огромная, всё растущая. И куда вел этот портал, Галебус не знал. Внизу, во мгле, проглядывали очертания домов странной геометрии. Выветренные красные скалы, бескрайние океаны, вздымающие пенные валы. Сверкающие иглы бескрылых гранчей в межзвездной тьме, сами звезды — пылающие шары…
Миры, миры, миры.
Люди, убивающие людей, громадные насекомые, пожирающие друг друга, полуголый дикарь на вершине пирамиды с усеченной вершиной, поднимающий над головой чужое бьющееся сердце… Небоскребы и лачуги, взрывы и огонь. Безмятежность лугов и полей. Твари, похожие на магулов, с вытянутыми челюстями и глазами, исполненными тьмы.
Птица, парящая в безоблачной выси.
Мать, баюкающая дитя.
Смешиваются миры, порталы рвут их плоть, и вот уже озирается на площади незнакомого города под стеной красного кирпича сайдонец, а по пляжам Сайдона бродят твари с вытянутыми челюстями. Ползут по городам Ангулема бронированные машины с длинными пушками на мордах.
Женщина в буром платье садится на кровати в маленькой комнатке, с трудом распрямляя затекшее тело. Смотрит на Галебуса, у нее глаза разного цвета, правый — голубой, левый — ярко-зеленый. Она недавно очнулась. На лице ее — вопрос. Она прислушивается к треску реальности, там, за каменной стеной. Парень с огромным, на половину лица, родимым пятном кидается к ней…
Мгла портала совсем близко. Галебус вырывается, разворачивается к ней спиной, зная откуда-то, что приземлится целый и невредимый в другом мире. И замечает, как прямо на него, в тот же туман, падает гранч. Галебусу кажется, он видит лицо Ксандра — счастливое, умиротворенное лицо человека, сделавшего все возможное.
И еще немного невозможного.
Просто: сделавшего — всё.

Москва-Севастополь,
август-ноябрь 2011.