Читать книгу “Встретимся в полночь” онлайн

Вы простите мне небольшое тщеславие, если я скажу, что даже у нас, повес, есть кодекс чести. Однако тот, в кого она влюбилась, этого кодекса не имеет. Семью Кэтрин страшно беспокоило, что она скомпрометирует себя. Я знаю эту семью много лет и предложил свою помощь.
– Очень похвально, что вы так заботливы и вмешались в это. – Джулия хотела проговорить это равнодушно, одобрительно и испугалась, что он услышит в ее голосе радость от того, что его отношения с женщиной, в обществе которой она часто видела его, имеют только деловой характер.
– О нет, милая леди. – Рафаэль горестно покачал головой. – Все обернулось самым ужасным образом. Понимаете, я думал, что помогаю. А потом эта леди призналась, что отдала свое сердце мне.
Джулия спросила осторожно:
– А вы не ответили ей тем же?
– Нет. Видит Бог, это было бы лучшим выходом. Но я этого не сделал, и это ее погубило.
– Вы не можете винить себя за то, что ничего не чувствуете к ней. Она должна бы это понять.
Рафаэль вздохнул, притворяясь, что огорчен.
– Кэтрин не поняла. В ту ночь, после бала у Суффолка, в карете по дороге домой произошла ужасная сцена. Кэтрин пригрозила, что вернется к своему предыдущему поклоннику и предложит ему свою невинность. Ей было больно, и она хотела наказать меня. Я отнесся к ее словам несерьезно. Я оставил ее одну, надеясь, что это даст нам обоим возможность успокоиться. Но потом я заволновался. Кэтрин исчезла, понимаете, и я подумал, уж не решила ли она и в самом деле привести в исполнение свою угрозу. Я отправился искать ее. Когда я ее нашел, было слишком поздно. Она осуществила свою угрозу. Я не выполнил своего долга.
– Ах нет! – И Джулия закрыла рот руками.
Рафаэль быстро взглянул на нее, чтобы узнать, как подействовали на Джулию его слова. Кажется, впечатление было сильным. Он славно потрудился, чтобы изложить свою историю убедительно, правда, трудно было сосредоточиться на этом, не давая воли рукам. Девушка была так очаровательна, а он так воспламенился, что с трудом сдерживал себя.
– Вы вините себя? – спросила она, взглянув на него с таким сочувствием в глазах, что Рафаэлю чуть не стало совестно. Как жаль, что ему придется убить это ласковое доверие!
– Но как же мне не чувствовать себя виноватым? Разве вы не видите здесь иронии? Я оказался не в состоянии помешать человеку, которого опекаю, опуститься в ту самую порочность, которой я сам некогда наслаждался.
– Но я не могу понять, почему эти события так сильно волнуют вас сейчас. Ведь с тех пор прошло достаточно много времени.
– Ах, каждый злой поступок не может пройти без последствий. Хотя после того вечера я снова начал исполнять свои обязанности при Кэтрин, я не мог ничего изменить. Я бросил ее одну в то самое время, когда больше всего был ей нужен, и это привело к ужасной ошибке, которую никогда не исправишь. Понимаете, Джулия, Кэтрин ждет ребенка.
Она впилась в него взглядом. Глаза'ее блестели глаза цвета золотистого огня.
– Я хочу на ней жениться, – продолжал он, стараясь совладать с нарастающим волнением.
Джулия была такой открытой, такой бесхитростной, она совершенно ему верила. Господи, всего только и нужно, что протянуть к ней руки, сорвать ее, как распустившуюся розу, и она ни в чем ему не откажет.
– А вы ее любите? – спросила она с восхитительной живостью.
– Вопрос о любви не имеет значения. – Рафаэль внимательно смотрел на нее. Что-то заставило его сказать: – Неужели вы все еще верите в любовь? Ах, вы бедняжка. Это всего лишь ложь, обман и милая сказка.
– Вы, конечно, так не думаете! – воскликнула Джулия, отпрянув.
– Думаю, – искренне ответил он. – Я совершенно в этом уверен. И не смотрите на меня так. Это мне жалко вас, потому что вас неизбежно ждет такое разочарование, какого я и худшему врагу не пожелал бы.
Джулия покачала головой, чтобы прогнать смущение.
– Но, Рафаэль, ваше положение еще хуже, чем отсутствие любви между вами и леди Кэтрин. Вырастить ребенка другого человека как своего собственного, быть вынужденным сделать его своим наследником вместо собственных сыновей…
Она осеклась, выразительно глядя на него.
Да. Вырастить ребенка другого человека как своего собственного. Это… что? Не положено? Нестерпимо? Марке с этим согласился бы, ясное дело. И он сказал мрачно:
– У большинства мужчин эта мысль вызвала бы отвращение.
Джулия растерянно помолчала, а потом сделала нечто такое, что потрясло Рафаэля. Она взяла его за руку. Сплетя свои пальчики в перчатке с его пальцами, она подняла на него глаза, ясные золотистые глаза, и посмотрела прямо ему в лицо. Необычная мысль мелькнула у него в голове. Что он почувствовал бы, если бы действительно заслужил вот такой ее взгляд?
Радость, которую он только что ощущал, испарилась.
Ведь на самом деле он ничего такого не заслуживает. Все это ложь, по крайней мере большая часть. Только недовольство собой не было ложным – он неожиданно ощутил непривычные укоры совести.
Заглушив их, Рафаэль подошел совсем близко к Джулии.
Ее глаза расширились, на лице отразилась тревога. Она отпустила руку.
Рафаэль заговорил медленно, осторожно нащупывая почву. Потому что если он не поцелует ее в ближайшее время, то взорвется.
– Мне нужно было рассказать вам. Когда решение было принято, мне показалось, что самая важная вещь, которую мне следует сделать, – это заставить вас понять. – Стянув перчатку, он поднес руку к ее щеке. Нежно погладил, и Джулия зажмурилась. – Странно, почему это показалось мне таким важным. Иногда, когда я рядом с вами, я сам себя не понимаю.
Наклонившись вперед, Рафаэль легко коснулся губами ее гладкого лба. Ноздри его наполнил ее запах. Он чуть не обезумел от этого, от желания впитать в себя чувственную, вызывающую воспоминания смесь какой-то пряности и жасмина.
– Вы стали очень важны для меня, Джулия. – Он обвил рукой ее стан и привлек к себе. У него перехватило дыхание, когда от этого движения вес ее переместился и ее груди уперлись в его грудь. – Наша дружба… нет, это нечто большее. Для меня вы гораздо большее. – Она сделала слабую попытку сопротивляться. Он обнял ее крепче. – Нет. Позвольте мне высказаться. Только один раз, и больше я никогда не буду об этом говорить.
Ее напряжение исчезло, тело стало гибким, податливым, оно легко соприкасалось с его телом. Его рука скользнула вверх, к ее затылку, обхватила его и закинула ее голову назад, чтобы он мог смотреть ей в лицо.
Больше она не старалась высвободиться. Словно зачарованная, Джулия смотрела на него с тревогой и ожиданием.
От волнения голова у Рафаэля пошла кругом.
– Мое чувство к вам непростое. И оно непозволительное. Но… – Рафаэль заморгал, стараясь сосредоточиться. Он забыл, что хотел сказать. Этот взгляд околдовал его. Эти губы манили, лишая способности думать. Мягкий контур ее грудей, плотно прижатых к его груди, сбивал его с толку.
Проклятый расчетливый голос на задах сознания заговорил, предупреждая, что результат будет куда более серьезным, если он оставит ее теперь. Оставит ее, охваченную желанием, страдающую, каким он был все эти дни. Пусть она мучится так, как заставила помучиться его. Если он отодвинется до того, как коснется ее губ, это ее уничтожит.
Это было верным аргументом, вот только он не мог устоять. Ни один мужчина не смог бы.
Рафаэль поцеловал ее.
За мгновение до того, как губы их встретились, Джулия ощутила в груди вспышку панического страха. Если бы Рафаэль колебался еще мгновение, если бы его губы не встретились с ее губами именно сейчас, она нашла бы способ убежать.
А может, и нет. Почему она должна убегать, когда ей меньше всего хочется этого? Все ее существо устремилось вперед, желая узнать, как ощущается поцелуй Рафаэля Жискара.
Поцелуй этот не был ласковым. Он был страстным. И было в нем что-то отчаянное и требовательное. Едва они коснулись друг друга, как дыхание у нее стеснилось. По телу побежал трепет в одном ритме с биением сердца. Последние остатки здравого смысла покинули ее.
Его губы, точно играя, скользили по ее губам, и от этого у Джулии захватывало дух, и она неслась сломя голову на волне безрассудного чувства.
Саймон никогда не целовал ее так.
Потом язык Рафаэля коснулся ее нижней губы, приоткрывая ей рот. Это до такой степени взволновало Джулию, что она ни на мгновение не подумала остановить его. Покорившись, она немедленно оказалась во власти его неистового языка, который прикасался, пробовал, исследовал ее рот. Он тихо застонал, крепче притянул ее к себе, так что ее бедра вжались в твердые мускулы его бедер.
Саймон никогда не делал ничего подобного.
Его язык проник глубже, обвился вокруг ее языка, ударяя по нему в каком-то примитивном ритме, от которого кончики ее грудей заныли и отвердели. Колени у нее подогнулись, и она приникла к нему, чтобы не упасть. Оба дышали с трудом, громко; его рот поглотил ее рот. Джулия издала тихий звук, нечто вроде писка, и крепко обхватила руками, сжатыми в кулаки, плечи Рафаэля.
Поцелуи Саймона никогда не доводили ее до такой слабости.
Саймон. Господи, что же она делает? Она вывернулась, стараясь отдышаться.
– Пожалуйста, перестаньте! Мы должны остановиться. Грудь Рафаэля вздымалась и опадала в одном ритме с ее частым дыханием, и лицо его было совсем рядом с ней. Он не отпускал ее.
– Человек чести отпустил бы вас, да? Дурак извинился бы и позволил вам ускользнуть. Но я не дурак.
Джулия попыталась отвернуться, но он не дал ей сделать это, взяв ее лицо в свои ладони. Он как будто знал, что если она избежит его зеленого взгляда, у нее появится шанс к отступлению.
– И не джентльмен, – с упреком сказала она.
– Совершенно верно. Я не джентльмен. Я не думаю ни о вас, ни о вашей репутации, ни о вашем обещании Саймону, ни обо всех диктатах этого идиотского общества, в котором мы живем. Я думаю только о себе, о том, чего хочу я. Вы слышите, что я вам говорю?
– Вы меня пугаете…
– О, вы совершенно правы, что испугались.
– Отпустите меня. Это нехорошо, это безумие. Вы должны жениться на Кэтрин, а я дала слово Саймону.
– Вы принадлежите мне так, как никогда не будете принадлежать ему. – Рафаэль сделал непристойное движение бедрами, и что-то твердое и горячее прижалось к низу ее живота. Его дыхание омывало ее лицо. – Или вы думаете, что я стану скрывать, что я вас хочу? Посмотрите на меня, Джулия. В глаза, прямо в глаза. Интересно, что вы там видите? Плод вашего воображения, каким бы вы хотели меня видеть, или реального человека, грешного и несовершенного? Я хочу, чтобы вы раз и навсегда узнали правду. Я показываю вам, какой я есть на самом деле.
Джулия открыла рот, чтобы ответить, но не успела ничего сказать, потому что в тот же момент его губы накрыли ее рот.