Читать книгу “Поверь и полюби” онлайн


– Извините, что я назвала вас очаровательным, – смущенно сказала Софи. – Мне казалось, что вы не против комплиментов.
В этот момент Линдхерст меньше всего думал об этом, поэтому удивленно посмотрел на девушку. Он действительно не усмотрел в ее комплименте ничего для себя обидного, такое ему просто в голову не могло прийти. Фраза Софи огорчила его своей обыденностью, она показалась стандартной, пусть добродушной, но издевкой. А Николас очень хотел действительно казаться девушке красивым и даже обворожительным. Такой же, какой он считал ее…
– Впредь я никогда не стану вас так называть, – пообещала Софи, так и не поняв, почему настроение лорда так резко изменилось. – Но тогда вы не должны терпеть подобных комплиментов и от других женщин? Или не желаете слышать хороших слов конкретно от меня? Что ж, если так, то я… молчу…
Он не желает слышать комплиментов именно от нее?! Боже всемилостивый! Как такое возможно? Неужели она и впрямь считает его очаровательным? Нет, в это просто глупо поверить!
– Я ничем не отличаюсь от других мужчин, Софи, – со вздохом ответил Линдхерст. – И тоже хотел бы слышать в свой адрес комплименты от красивых женщин. Таких, как вы… Но… но эти комплименты должны быть искренними.
Софи бросила на Николаса быстрый и беспокойный взгляд.
– Почему вы не верите, что я говорила совершенно искренне?
– Возможно, потому, что совсем недавно вы не раз точно так же называли меня чопорным и занудным.
– П понятно… – протянула Софи, опустив глаза. – Честно говоря, я действительно считала вас, скажем, немного скучным…
– Ну уж, не «немного скучным», а именно занудным, – усмехнулся Николас.
– Ну и что? Признаюсь, даже более того: невыносимо занудным. Но это лишь потому, что я никогда не слушала вас. Не хотела себя этим утруждать. И чтобы быть до конца откровенной, добавлю: меня смущал шрам на вашей щеке.
Линдхерст сардонически усмехнулся: Софи следовало бы сказать не «смущал», а «отталкивал», если уж она решила быть с ним до конца откровенной.
Она или не заметила этой усмешки, или сделала вид. Во всяком случае, ее лицо оставалось невозмутимым.
– Я была круглой дурой, – продолжала Софи, – когда так грубо и несправедливо с вами поступила. Только теперь мне это стало понятно. Как и то, что вы – самый удивительный, очаровательнейший мужчина из всех, кого мне в жизни доводилось видеть. И я вас… Вы мне очень правитесь…
Софи ждала от Николаса мгновенной реакции на эти слова, но он медлил. Тогда она добавила:
– Я сделала вам много зла, причинила огромную боль, оскорбила. А потому не буду в обиде, если вы меня никогда не простите. Более того, я сама себя никогда не прощу. Поверьте, я проклинаю себя за содеянное. Знайте об этом! А вы вправе поступить со мной так, как пожелаете. Но во всех случаях я буду считать вас самым прекрасным и замечательным мужчиной во всей Англии. Хотя отлично понимаю, как теперь мало значит для вас мое мнение…
Мысли Линдхерста смешались. Признание Софи было столь неожиданным, что он не только не знал, как ответить, но вообще был не в состоянии реагировать на ее слова. И при этом больше всего на свете ему хотелось поверить в только что услышанное. Он с каким то страхом, превозмогая себя, посмотрел в глаза Софи, страстно желая прочесть в них правду. И боялся этого…
…То, что он увидел, заставило его сердце сильно забиться и тут же замереть. Глаза Софи выдавали сильнейшее душевное смятение, неуверенность и почти безысходность. В них была униженная мольба о прощении и страх, что эта мольба будет отвергнута. Не в силах больше сдерживаться, Николас воскликнул:
– Вы… вы тоже мне очень нравитесь, мисс Баррингтон! Я с глубокой благодарностью принимаю ваше раскаяние!
В эту минуту он ничего так не хотел, как заключить эту женщину в объятия и прижать к груди. Но вдруг смешался, отвел глаза в сторону и невнятно пробормотал:
– Не лучше ли нам поторопиться в конюшню? Ведь надо поскорее вымыть Минг Минг, чтобы собака успела высохнуть до возвращения мисс Эллен…
– Да… Конечно… Спасибо вам, милорд!
Николас устало кивнул и пошел быстрым шагом, боясь смотреть на Софи, чтобы не потерять над собой контроль и не поцеловать ее. Она же пристроилась к нему сбоку, стараясь идти в ногу и желая только одного: очутиться в его объятиях. Оба молчали… Первой заговорила Софи:
– Милорд!..
– Николас!
– Вы забываете, что я теперь служанка и не имею права называть вас по имени. Если миссис Пикстон услышит это, то оторвет мне голову!
– Тогда вы будете называть меня по имени, когда никто не слышит. Кстати, Кук звала меня Колином, когда ростом я был с… ну, скажем, с Минг Минг. И Пикси ничего ей не говорила.
Софи улыбнулась:
– «Пикси» – так зовут экономку все наши слуги. Я считала это строжайшим секретом. Но теперь вижу, что ошибалась.
– Кто вам сказал, что это секрет? – улыбнулся в ответ Николас.
– Мне так показалось, потому что никто никогда не называл так миссис Пикстон в лицо.
– Никто, кроме Квентина. Как раз мой братец и придумал ей это прозвище.
– Серьезно?
– Ему тогда был всего год или что то около этого. Он очень любил нашу экономку, а поскольку только начинал говорить, то не мог справиться с произношением ее полного имени. Вот и родилась «Пикси». Впрочем, мы уже пришли!
Они вошли в конюшню. Николас взял на руки собачонку, нагнулся к самому ее уху и что то прошептал. Та почему то тут же поджала хвост. Ущипнув Минг Минг за ухо, отчего Эллен тут же упала бы в обморок, стань она свидетельницей подобного кощунства, Линдхерст опустил ее в стоявшую рядом ванну с теплой водой. К большому удивлению Софи, собака восприняла экзекуцию совершенно спокойно.
– Вы говорите, что ваш брат очень любил миссис Пикстон? – решила она продолжить начатый разговор. – А она его?
– Миссис Пикстон обожала Квентина. Впрочем, в нашем доме он был всеобщим любимцем.
– А вы? Вы тоже очень его любите?
Софи не зря задала этот вопрос: ведь именно Квентин стал одним из главных инициаторов скандала в Лондоне, опозорившего не только ее, Софи Баррингтон, но и Николаса – его родного брата.
Линдхерст пожал плечами, продолжая тщательно отмывать Минг Минг.
– Конечно, я тоже его очень люблю.
Софи отказывалась верить своим ушам.
– Неужели?
– Да.
– Но… – Софи вновь недоуменно посмотрела на Николаса и несколько раз с сомнением покачала головой. – Не понимаю, как можно любить человека, который вас открыто ненавидит?! Особенно после того, как опозорил вас перед всем светом и глумился над вашим унижением. Я понимаю, что он – родной брат, но…
– Любить – значит уметь прощать! – отрезал Николас, вынимая собачонку из ванны и ставя на широкий стол около двери. – Да, я люблю Квентина. Хотя и осуждаю за то, что он раздул тот гадкий скандал. Но ведь и я далеко не святой! Когда я вспоминаю некоторые наши не всегда невинные проделки в юные годы, то не могу на него сердиться. Кроме того, в то время мы были с ним очень близки.
Софи с удивлением слушала его слова, машинально наблюдая, как Николас, взяв толстое махровое полотенце, тщательно вытирает собаку. И хотя ей очень хотелось узнать о нем все, Софи решила делать это не спеша, предельно осторожно.
– За что Квентин так невзлюбил вас? – спросила она.
Поскольку Николас продолжал сосредоточенно вытирать собаку, не отвечая на вопрос, Софи решила, что подобный допрос начинает выводить его из себя. Она хотела извиниться за бестактность, но в этот момент Линдхерст поднял голову и ответил:
– Квентин рано повзрослел и понял, что значит быть вторым сыном у отца. Он озлобился, поскольку я, будучи старшим сыном, по закону должен унаследовать все состояние.
– Что ж, я могу понять его обиду. Но при чем здесь вы? Ведь Николас Сомервилл появился на свет раньше Квентина не по своему желанию?
– Это так. Но факт остается фактом: я оказался наследником не только всего состояния, но и титула. На то и другое он тоже рассчитывал, но ничего не получил, что сильно огорчило Квентина. Хотя я иногда задаю себе вопрос: есть ли в том моя вина?
– Ваша вина? – нахмурилась Софи. – Я не могу понять, каким образом вы могли стать причиной ненависти своего брата, лично не сделав ему ничего дурного? У меня нет сомнений, что если в мире и существует беззаветно преданный брат, так это именно вы.
– Возможно, я был излишне предан, – улыбнулся Николас. – Если говорить начистоту, то этим я сильно испортил Квентина. Пожалуй, здесь моя вина больше, чем чья либо еще, включая родителей. Но иначе просто не могло быть! На протяжении целых семи лет я ждал от отца с матерью младшего брата или сестренку. За это время у матери родилось трое детей, которые сразу умерли. Сами посудите, как после подобных разочарований я мог не полюбить всей душой единственного брата, дарованного мне, наконец, Всевышним?
– Конечно, вы должны были его полюбить, – кивнула Софи.
Она стала осторожно подкрадываться к Линдхерсту, не обращая внимания на возобновившееся рычание Минг Мииг.
– Николас, – тихо сказала Софи, положив свою ладонь на его, – вы ничего не сделали дурного вашему брату. Только слишком любили его. Неужели в этом и заключалось зло? Неужели если бы Бог наградил меня младшей сестрой или братом, то я тоже испортила бы их своей безумной любовью?!
– Вы бы стали великолепной старшей сестрой, – улыбнулся Николас. – Жаль, что вам это не суждено.
– Пускай, но я хочу сказать, что вам не следует так казнить себя за Квентина. Уверена, что он, как и вы, частенько вспоминает юные годы, проведенные вместе, и не сомневаюсь, что Квентин любит вас. Иначе быть не может! Ведь ваша преданная любовь к брату обязательно должна находить отклик!
Линдхерст несколько мгновений очень серьезно смотрел на Софи, затем положил свою вторую ладонь поверх ее.
– Когда вы успели стать такой мудрой, мисс Баррингтон?
– Никакая я не мудрая, Николас! Просто хорошо помню свою семью, окружившую меня любовью. Любовью, которую невозможно забыть и которой всегда не хватает.
– Бедная моя Софи, – вздохнул Николас, сжимая ее руку. – Вам очень недостает родителей, ведь так?
– Не проходит и дня, чтобы я не вспоминала нежные объятия матери или смех отца.
Линдхерст долго и задумчиво смотрел на нее, потом тихо проговорил:
– Вы никогда не рассказывали мне о своем детстве. Наверное, это была счастливая пора вашей жизни?
– Больше чем счастливая! Неземное блаженство! Лучших родителей я не могу себе пожелать!
– Мне хочется побольше узнать о них, Софи. Если, конечно, вы захотите рассказать.
– Сочту это за честь для себя, милорд!
– Николас, Софи.
– Да, Николас! – поправилась она и снова нежно посмотрела в глаза Линдхерсту; на этот раз он ответил таким же взглядом.
– Софи…
Р р р! Тяв! Тяв! Тяв!
Софи и Николас разом вздрогнули и обернулись. Минг Минг стояла на краю стола и, подняв мордочку, отчаянно лаяла на Софи.