Читать книгу “Встретимся в полночь” онлайн

– Я хочу извиниться за содеянное. Я вела себя непростительно. Вы так и будете сидеть в каше весь день или позволите мне привести вас в надлежащий вид?
Рафаэль не слушал ее. Поскольку он продолжал сыпать оскорблениями, не обращая на нее никакого внимания, Джулия решила принять это за знак согласия.
– Вот, сложите все это сюда, – сказала она, протягивая ему полотенце, чтобы он собрал в него кашу, которую успел выбрать из своих волос.
Рафаэль подчинился, не сказав ни слова, но при этом стряхнул кашу с пальцев так, что комки ее запачкали платье Джулии. Крошечный кусочек упал на ресницы. Еще один – на волосы.
Она не возражала. Она заслуживала и худшего. Стерев кашу тыльной стороной ладони, Джулия принялась за дело.
Она помогла ему снять рубашку. Движения Рафаэля, резкие и сердитые, отнюдь не облегчали ей задачи. Джулия вся перемазалась кашей. Потом она расстегнула его панталоны. Накинув простыню ему на ноги из скромности – больше своей, чем его, – она начала стягивать их.
При виде его обнажившегося тела во рту у нее пересохло. Твердые мускулы его рук стали еще мощнее от постоянных усилий, которых требовало передвижение на кресле-каталке.
Господи, ну почему всякий раз, когда она смотрит на него, ей кажется, что сердце у нее сейчас разобьется?
Она заставила себя сосредоточиться на своей задаче. Готовясь омыть ему шею и плечи, она намылила губку. Рафаэль недовольно передернулся. Его губы были сжаты, глаза крепко зажмурены. От внимания Джулии не ускользнуло, что ноздри у него раздуваются от с трудом сдерживаемой досады.
Приложив губку к его лбу, она начала протирать ему лицо. Она старалась не быть слишком нежной, когда осторожно прикасалась к его лбу и подбородку. Остановив себя, она занялась мытьем его волос. Окунув губку в мыльную воду, Джулия выжала воду ему на голову. Подушка тут же намокла. Она принесла другую подушку и одеяло из шкафа и положила их рядом, а сама сняла мокрое постельное белье, чтобы постелить сухое.
Теперь Рафаэль оказался обнаженным – что она остро чувствовала. Она старалась, чтобы как можно большая часть его тела оставалась укрытой. Важно было все время занимать себя работой, не думая больше ни о чем, и Джулии это удавалось – до тех пор, пока взгляд ее не упал на волнующую выпуклость под простыней, которую она положила Рафаэлю на ноги.
Подняв глаза, она увидела, что он внимательно смотрит на нее.
Брови его насмешливо взлетели.
– А знаете, – протяжно проговорил он, – кажется, я все-таки кое-что чувствую.
Его глаза сверкнули вопреки его небрежному тону. Тело Джулии обожгло. Ей показалось, что если она посмотрит вниз, то обнаружит обуглившиеся остатки своей одежды, лежащие у ее ног в виде груды черной золы. Как ему это удается – вызвать в ней такой жар одним только взглядом?
Рука Рафаэля подобралась к ней и схватила за запястье, с такой силой дернув ее на себя, что Джулия упала поперек его торса.
Она попыталась оттолкнуть его, но ее руки были схвачены у нее за спиной, а лицо оказалось совсем рядом с ним. Джулия еще успела заглянуть глубоко в зеленые озера его глаз перед тем, как он впился в ее губы жадным поцелуем.
Его прикосновение подействовало на нее как удар. Она выгнулась, все ее тело содрогнулось. Откуда-то до нее донесся какой-то странный звук. Джулия не сразу поняла, что этот звук издала она. Этот слабый знак сопротивления оказался единственным, на что она была способна. И он тут же превратился в звук наслаждения и радости.
Нервы Джулии ожили, взбудораженные паническим страхом, смешанным со жгучей страстью. Жадной, пылкой, но одновременно и пугающей. Рафаэль уже не держал ее за руки. Руки были свободны – с какого момента? – и теперь они отчаянно вцепились в него, как в спасательный круг.
Он развел языком ее губы и вторгся в нее, отчего все внутри превратилось в горячее пламя, и она ощутила боль, вожделея, чтобы он наполнил ту пустоту, с которой она жила много месяцев.
Его ладонь обхватила ее грудь. Она застонала, она прерывисто дышала ему в губы, а его пальцы возились с воротом ее платья. Джулии безумно захотелось помочь ему высвободить ее груди, но он сам справился с застежкой.
Ее удивило, что он был так нежен, когда обхватил ее грудь. Руки Рафаэля были горячими, он ладонью описывал небольшие круги вокруг ее сосков, пока они не напряглись под его рукой, словно жаждали большего.
Остановившись, Рафаэль отодвинулся и посмотрел вниз. Джулия проследила за направлением его взгляда. Ее возбужденные соски были маленькими и розовыми. Груди, никогда не бывшие особенно большими, сейчас казались твердыми и вспухшими. Он обхватил ладонью каждую и ласково погладил.
Затем Рафаэль поцеловал ее в плечо, потом перешел ниже, и Джулия затаила дыхание. Голова у нее закружилась от осознания того, что она снова держит его в своих объятиях. Это пьянило, затягивало, как подводное течение страсти, и она охотно скользнула туда. Рафаэль. Она мысленно произносила его имя снова и снова. Оно звучало для нее музыкой.
Она крепче обхватила его, пальцы ее запутались в дикой гриве его каштановых волос, и она прижала его голову к тому месту, куда ей хотелось, чтобы он поцеловал.
Как хорошо! Она растаяла, когда его язык дразняще лизнул ее чувствительную плоть. Он схватил ее зубами, потянул. Пососал. Медленно, потом сильнее.
Она ощутила, как оно растет, – то чувство, которого она так ждала, уплотняясь в ее животе и бедрах, рождая волну, которая накатывала и возрастала. Она почувствовала его руки у себя на ногах. Вверх, вдоль бедер, внутрь. Она открылась ему, позволяя… Почувствовала, как его пальцы ударили. Один раз… и потом еще раз.
– Да.
Джулия услышала свой голос и поняла, что говорит вслух. Ну и ладно. Согнув ноги, она приняла следующий удар в себя. Ее голова запрокинулась. Рафаэль ударил сильнее, и она упала вперед, корчась в долгой, острой спазме. Снова и снова. Его прикосновения между ее бедрами, давление его другой руки, которой он прижимал ее к себе. Его прерывистое дыхание – или это ее дыхание? – и сладостный жар губ на ее губах. Ее тело переживало каждый толчок, пока она не достигла наконец высшей точки.
Рафаэль убрал руку, запрокинул голову и нашел ее рот, пробудив от размягчающей усталости, которая охватила ее после такого невероятного облегчения. Он крепко обхватил ее бедра, собрал юбки вокруг талии, поднял ее и опустил на себя.
Джулия чувствовала его, каждый его дюйм, когда он наполнил ее. Она вскрикнула, выгибаясь, требуя продолжения.
Она забыла. Нет, не забыла. Она просто не разрешала себе думать об этом, о том, как это хорошо. Все ее существо трепетало, когда Рафаэль прижал ее к своим коленям, пронзая ее, внедряясь в нее. Его плоть была большой и горячей, она обдирала нежные внутренности ее бедер и напрягала ее, так что в конце концов все ее тело стало казаться ей живым пламенем.
Его жадные руки обхватили ее ягодицы, показывая ей, как нужно двигаться. Джулия задвигала бедрами, скользя по нему так, как ему хотелось. Ощущение было великолепным. Через мгновение ее тело двигалось само, без участия мысли.
Рафаэль что-то сказал. Вжался лбом в изгиб ее шеи, и она обхватила его. Она опять собиралась кончать. Его запах наполнил ее ноздри, смешиваясь с мускусным запахом секса, кружа голову. Она поднялась, поняв, как доставить наслаждение им обоим, и снова обхватила его своими ножнами. Он застонал, его сильные руки впились ей в плечи. Его бедра дернулись навстречу ей.
– Джулия. – Рафаэль произнес это неразборчиво, но она поняла, что он назвал ее по имени. Он в очередной раз довел ее до высшей точки. И издал звук, похожий на стон.
Джулия скользнула руками по его плечам. Она наслаждалась, ощущая его. Он прикасался к ней. Он ее любил. И она любила его.
Рафаэль расслабился, и она крепко обняла его. Его голова все еще лежала у нее под подбородком, лицо было прижато к ее горлу. Дыхание его было громким, даже когда оно замедлилось.
Когда она отодвинулась, он отвернул лицо. Джулия почувствовала что-то холодное у себя на ключице, какую-то влагу. Потом увидела, что Рафаэль прикрыл глаза рукой, загораживая лицо.
Неужели он плакал?
Протянув к нему руку, Джулия снова привлекла его голову к себе на грудь.
И он не сопротивлялся. Он обхватил ее руками и прижал к себе, повернув так, что они могли лечь на смятую постель.
Сама не зная почему, она поиграла завитком его волос, обмотала его вокруг пальца и прошептала:
– Все хорошо.
Она говорила для него, но ей и самой было важно это слышать.
Джулия поднялась с кровати и поправила на себе одежду. Ее руки все еще дрожали, внутри жужжало. Она чувствовала себя мягкой и мерцающей, как белый пепел после догоревшего огня.
Не глядя на нее, Рафаэль вежливо попросил прислать к нему Томаса. Он как бы отпускал ее, и это было ей неприятно, но Джулия была слишком сбита с толку, чтобы понять, что он собирается делать. Оцепенение мешало ей думать.
Эйфория прошла вместе с медленно тянущимся днем. Джулия поняла, что совершила непростительное, проделав брешь в его бастионе, чего он никак не хотел допускать и не мог принять.
«Во мне нет никаких чувств». Вот чего хотел Рафаэль, на что надеялся – забвение, немота, недосягаемость для бешеных бесконтрольных чувств, которые обуревали его, когда она прижимала его к груди. Как же он теперь возненавидит ее за это!
Но почему? Что такое происходит с ним, почему он считает, что это нужно прятать?
Отчасти это была жалость к себе, но происходящее с Рафаэлем выходило за пределы его теперешней слабости и уходило в прошлое, глубокое, тайное и отравляющее, как инфекция. Эта инфекция уже существовала, когда Джулия встретилась с ним. Как бы это ни называлось, существовало внутри Рафаэля что-то, вызывающее в нем фатальную покорность собственной низости.
Почему? Что с ним сделали эти творцы чудовищ?
Так много вопросов. И никаких ответов. Рафаэль ей в этом не поможет. Он отгородится от нее, оттолкнет, будет с ней бороться, чтобы не подпустить к тому, что ей мучительно хочется знать.
После второго завтрака Джулия встретила в коридоре Томаса. Он нес полную бутылку виски в логово Рафаэля. Молодую женщину охватила ярость, и она преградила ему дорогу. Камердинер остановился.
Джулия посмотрела на бутылку в его руках, потом на Томаса, который ответил ей тревожным взглядом. Ему пришлось бы отдать ей бутылку, если бы она этого потребовала, но тогда он получил бы нагоняй от своего господина.
А Джулии хотелось разбить эту проклятую штуку о крепкий череп мужа.
Негодование нарастало в ней, пока она решала, что же делать. И вдруг ее осенило. Она не посмеет… Нет, посмеет!
«Это ведь ради Рафаэля», – сказала она себе, обдумывая план, который все больше нравился ей. Ах, неужели ее можно назвать злой, если она немного порадуется своей мести?