Читать книгу “Ловушка страсти” онлайн


А Колин не считал нужным вызывать насмешки у своих братьев, а именно это и случилось бы, узнай они, что его спасла девушка. Им по-прежнему было нелегко говорить об этом, поскольку в тот день Колин был на волосок от позорной смерти. Хотя представители их рода за долгие века не раз обвинялись в различных преступлениях, но ни один из Эверси ни разу не был пойман, кроме Колина.
— Выдайся удобный случай, ты поступил бы так же, как я, не будь ты женат, и тебе это прекрасно известно. Тот случай с графиней и шпалерной решеткой… — продолжал Йен.
Но Колин поспешно перебил его:
— Тебе не удалось спасти свою одежду, зато удалось спасти жизнь, тогда почему, черт возьми, ты все еще так расстроен? Он вызвал тебя на дуэль?
Йен раскрыл было рот, но не знал, что ответить.
Колин откинулся на спинку стула и злобно посмотрел на брата:
— Он ведь тебя вызвал, да? Боже! Теперь тебе конец. А я буду твоим секундантом.
— Где твоя вера? Этот негодяй — отличная мишень. Я вряд ли промахнусь.
Колин хмыкнул:
— Итак, ты превратил его в рогоносца, а теперь намереваешься застрелить. Никогда я так не гордился тобой.
Колин допил пиво и тщетно просил принести ему еще кружку. Полли Хоторн, дочь Неда Хоторна, все еще не простила ему женитьбу на Мэдлин Гринуэй и свои разбитые мечты, которые она, да и почти всякая представительница женского пола в Пеннироял-Грин в возрасте от двадцати до восьмидесяти, вынашивала еще с детских лет.
— Йен, не мог бы ты… — в отчаянии попросил Колин.
Йен вздохнул и прищелкнул пальцами, подзывая Полли. Она бросилась к нему и одарила его радостной улыбкой, а к Колину повернулась спиной.
— Одно темное и одно светлое, Полли, милочка.
Улыбка девушки стала шире, на щеках появились заметные ямочки.
— Конечно, мистер Эверси.
И она убежала.
— По правде говоря, Колин, и я скажу это лишь тебе, Поскольку ты всю жизнь провел, преследуя не тех женщин…
— Прекрасных женщин, — поспешно вставил Колин.
— Уверен, в то время они именно такими казались, — пошутил Йен. — Но все они были очень опасными. Как можно было болтаться на шпалерной решетке за окном графини Мэлмси…
— К чему этот разговор? — мрачно перебил Колин.
— Понимаешь, несмотря на мой поступок, конечно же, я постараюсь убить его. Я не стану просто стоять и ждать, пока герцог меня застрелит, чтобы показать, какой я благородный. Однако подумай вот о чем: а что, если я оказал ему услугу? Я не скажу об этом ни одной живой душе, кроме тебя, но леди Абигейл Бизли вовсе и не леди. Боже мой, она такая же разнузданная, как мы с тобой, и знает парочку вещей, которым ее вряд ли могла научить гувернантка. Что я мог бы узнать в четвертую ночь… — Йен покачал головой. — Во всяком случае, ты бы подумал, что любая женщина в здравом уме должна была бы хранить верность герцогу. Его репутация ни для кого не секрет. Хорошо, что он теперь знает о ее неверности, не так ли?
— Да, уверен, ты поступил совершенно бескорыстно. Ты заслуживаешь медали. И когда-нибудь вы с Монкриффом от души посмеетесь над этим, встретившись в клубе «Уайтс», если прежде не убьете друг друга.
Йен застыл. Ему и в голову не приходило, что он может увидеться с герцогом в городе, а уж встреча в клубе «Уайтс» более чем возможна. Однако он тут же почувствовал себя бодрее, словно мог пережить унижение от этой нежданной встречи.
— Я слышал, они расторгли помолвку. «По обоюдному согласию обеих сторон», — добавил Колин. — А она покинула страну.
Йен не сомневался, что на это ее вынудил герцог.
— И где же это такие, как ты, узнают подобные сплетни?
— От Адама. Кто-то в деревне ему рассказал, поскольку слухи уже просочились из Лондона. Женщины рассказывают ему все.
По тону Колина было понятно, почему он считает это и обстоятельство большим преимуществом и в то же время ужасным проклятием. Адам Силвейн был их двоюродным братом с материнской стороны, и Эверси сделали его викарием в маленькой церквушке в Пеннироял-Грин, которая по воскресеньям была особенно переполнена благодаря обаянию Адама.
Полли Хоторн протиснулась сквозь толпу и поставила обе кружки с пивом перед Йеном. На Колина она не обратила ни малейшего внимания и удалилась, гордо взмахнув длинной черной косой и позвякивая зажатыми в кулаке монетами.
Йен ухмыльнулся. Он немного пришел в себя, несмотря на свою ободранную голень, стертые в кровь ноги и руки и оставшуюся ему на память проклятую занозу в большом пальце, который из-за этого едва сгибался — истинная кара.
— И потом, герцог не вызывал меня на дуэль. Он просто заставил меня вылезти в окно.
Колин медленно откинулся на спинку стула и задумчиво сжал губы, после чего принялся барабанить пальцами по пивной кружке. Молчание затянулось.
— Что? — раздраженно произнес Йен.
— Вот это-то меня и тревожит. Говорят, герцог так жесток и у него такое черное сердце, что от него отскакивают даже мушкетные пули. И он всегда мстит своим обидчикам.
— Слухи и домыслы — всего лишь вздор.
После первого глотка темного пива от сплетен было легко отмахнуться. В пивной кружке всегда заключена смелость.
— Если он не вызвал тебя на дуэль, то что он сказал?
Йен не знал, стоит ли говорить об этом вслух.
— Что-то о наказании, соответствующем преступлению, — наконец признался он.
Колин помолчал.
— Господи, — наконец мрачно произнес он.
У Йена не было времени ответить. В двери паба протиснулись Женевьева с Оливией, впустив струю осеннего воздуха, и поскольку они не принялись тут же снимать плащи и перчатки — в помещении было очень тепло, — Йен решил, что они пришли звать его домой, чтобы приветствовать гостей. Эверси устраивали осенний праздник. Еще одно вполне будничное событие.
Йен качнул головой в сторону девушек и поднес палец к губам, однако делать это было совсем не обязательно. Было решено, что больше никто в семье не узнает о его подвиге.
Сестры тут же заметили высоких молодых людей, ссутулившихся над кружками с пивом, и направились к ним, лавируя между столами, кивая и улыбаясь друзьям и знакомым.
— Что такое с Женевьевой? — прошептал Йен. — Она какая-то бледная.
Оливию они не упомянули. Она была, как обычно, прелестна. Но оба брата быстро оглянулись на мишень для дротиков, где по-прежнему выигрывал Джонатан Редмонд, становясь в этот момент все более похожим на своего старшего брата Лайона, отчего Эверси не могли, относиться к нему с симпатией. Редмонды считали Оливию бессердечной соблазнительницей, ставшей причиной загадочного исчезновения их наследника. Оливия упорно отрицала все домыслы, настаивала, то со скучающим зевком, то с недоверчивым смехом, что ее сердце не разбито; и в то же время мастерски умудрялась избавляться от поклонников с изяществом утки, отряхивающей перья от воды.
Если бы Йен мог, он бы придушил Лайона Редмонда, потому что, несмотря ни на что, ни один из Эверси не стерпел бы обиды, нанесенной сестрам.
— Милые братья, нас прислали за вами. Через несколько часов отец ожидает важного гостя и хочет, чтобы вы присутствовали при встрече.
— И кому же столь срочно потребовалось мое присутствие? — спросил Йен.
Словно вручая царский скипетр, Оливия церемонно произнесла:
— Герцогу Фоконбриджу.
К изумлению сестер, Йен и Колин встретили эту новость молча.
Оливия шепнула на ухо Женевьеве:
— Что с Йеном? Он так побледнел.

Глава 3

Герцог стоял в просторном мраморном холле Эверси-Хауса, упершись ногой в северную сторону огромной инкрустированной звезды-компаса из золотистого мрамора. Вышколенные слуги в ливреях забрали его шляпу, пальто, трость и саквояж, а конюх и несколько трясущихся мальчиков-помощников благоговейно занялись его экипажем и упряжкой. На лестнице собрались служанки, пристально разглядывая герцога. Глаза у них загорелись от интереса, они еле сдерживали смешки, а чепцы взволнованно дрожали, когда девушки перешептывались друг с другом.
Герцог всегда притягивал внимание. Он уже успел к этому привыкнуть.
— Прошу прощения, ваша светлость!
Он еле успел увернуться от пары слуг, шатающихся под тяжестью охапок поразительно ярких цветов. Они держали ослепительные оранжерейные бутоны оранжевого и алого цвета, словно таитянский закат.
— Отнесите их в зеленую гостиную! — прокричал вслед слугам Джейкоб Эверси, поспешно спускаясь в холл. — Спросите у миссис Эверси, куда поставить.
— Оливия, — загадочно пояснил мистер Эверси, поворачиваясь к герцогу. — Я счастлив и польщен принимать вас в нашем доме, Монкрифф. Вы не могли прислать письмо в более подходящее время. У нас намечается бал. Естественно, все очень скромно по сравнению с лондонскими балами, но у нас есть подходящий зал, и к тому же мы ожидаем прибытия приятных гостей. Надеюсь, вам у нас понравится. А в субботу мы позовем соседских мужчин и сыграем в карты. Как хорошо, что вы это предложили! Они все и проиграют вам с радостью. Я сообщу нашим близким друзьям.
— Благодарю вас, Эверси. Более радушного приема я и не ожидал.
Он уже успел побывать наверху. Его комната была просторной, выдержанной в коричневых тонах и вполне уютной — повсюду мягкие ковры, шторы и покрывала, но герцог лишь окинул ее беглым взглядом и поинтересовался у служанки, где спит Йен Эверси.
После этого он проскользнул в его комнату и положил на постель второй ботинок Йена. Когда он приземлился в тридцати футах от окна Абигейл, револьвер все-таки проделал в нем дыру.
Услышав на мраморной лестнице тяжелые шаги, Джейкоб Эверси и герцог подняли головы.
— Откуда он взялся, черт подери? — раздался громкий голос Йена.
В руке он держал тот самый ботинок.
При виде герцога он так резко остановился наверху, что чуть не упал.
— Полагаю, вы знакомы с моим сыном Йеном? — спросил Джейкоб.
Йен спрятал ботинок за спину и застыл на месте, словно заметивший добычу охотничий спаниель. Он молча смотрел на Монкриффа. Наконец Йен спустился вниз и с опаской двинулся по холодному мраморному полу, как по раскаленным углям. Низко поклонился герцогу. Хорошие манеры были свойственны всем Эверси, и, без сомнения, Йен уже успел продумать свое поведение. Когда он выпрямился, его лицо цветом напоминало мрамор.
Что он ни придумал бы, эти мысли совершенно его не успокоили.
— Вот мы и встретились. — Герцог обращался к Джейкобу и тоже склонил голову, но это была скорее пародия. — Как ваша лошадь, Йен?