Читать книгу “Встретимся в полночь” онлайн

Глава 22

В антракте, как правило, всегда появляется множество знакомых. Когда Джулия ушла в дамскую комнату и к нему подошел Ричард Ивенс, лорд Мартинвейл, Рафаэль сам был удивлен – так ему стало приятно, когда старый друг протянул ему руку. Поскольку он держал в руке, предназначенной для рукопожатий, свою трость, был момент неловкости, а потом Рафаэль схватил протянутую руку левой рукой, и оба рассмеялись.
Мартинвейл поклонился.
– Фонвийе, как я рад тебя видеть, дьявол тебя побери! И на ногах. Подумать только, он ходит!
За его словами скрывалось нечто большее, чем сердечная добрая усмешка, но мужчины не признаются в таких вещах.
– А ты думал, со мной покончено, а?
Мартинвейл громко рассмеялся, обратив на себя внимание окружающих.
– Я плохо тебя знал. Ты ходишь, дышишь, даже показываешься в театре – ты не перестаешь меня удивлять.
Рафаэль согнул ногу и сказал:
– Сейчас сюда придет Джулия. Пойдем поболтаем. У меня ноги затекли на этих дурацких неудобных стульях.
И они направились туда, где толпа была пореже. Взглянув на друга, Рафаэль сказал:
– Я слышал, что это ты познакомил Лору с Николасом Роулингсом. Полагаю, это хорошее дело. Я сильно сожалел, что поощрял ее увлечение Стратфордом. Хотя ты сделал это не по моей просьбе, твое вмешательство сняло с меня некоторое бремя.
– Неужели это что-то значит для тебя? Ты меня удивляешь.
Рафаэль пожал плечами.
– Что с ним сталось?
Они подошли к колонне, и Рафаэль остановился передохнуть.
– Со Стратфордом? Наверное, залег. Низринут. У него были неприятности – в связи со скандалом. Уехал на зиму в провинцию. Наверное, уже вернулся в Лондон, но я его не видел. Конечно, я не посещал ни одного из наших старых местечек. Я несколько изменил свой образ жизни. – Он улыбнулся. – Я собираюсь жениться, Фонвийе.
– Прими мои поздравления, старина. Кто она?
– Это Джудит Дэнверс. Вряд ли ты ее знаешь. Она… она не принадлежала к кругу наших знакомых.
Рафаэль усмехнулся:
– Слава Богу. Не могу сказать, чтобы я был высокого мнения о наших прежних знакомых женского пола. Ну что же, желаю тебе счастья. Уверен, что у тебя семейная жизнь сложится удачнее, чем у меня.
– Спасибо за добрые пожелания. Об Этверзе ты тоже, наверное, не слышал. Говорят, что игра его совершенно разорила. Ему придется уехать из Лондона – кредиторы его преследуют.
– А ты чувствуешь удовлетворение, видя, что я тоже пал так низко?
Мартинвейл покачал головой:
– Стоило бы. Но я его не чувствую. Боль может оказаться наставником ужасным, но действенным. И что-то в тебе изменилось, Фонвийе.
Чуть ли не с шутовским видом Рафаэль фыркнул:
– И что же, разве это не достижение?
– Я знал тебя долго, Рафаэль, и знал хорошо. Хорошо до ужаса, и порой мне хотелось не знать тебя вообще. Я видел, с каким желанием ты скользишь вниз. История с пари была твоей низшей точкой. Я думаю, ты потом даже задыхался от этого.
– Ты прав. – Теперь Рафаэль говорил серьезно. – Мне до сих пор не хватает воздуха.
– Как твоя жена?
– Красива, – ответил Рафаэль без всякой интонации. – Совершенно очаровательна, абсолютно восхитительна и, к несчастью, решительно мне не верит. Я ее не виню. Но это ставит передо мной довольно серьезную задачу. Господи, старина, я побежден. – Он пожал плечами и невесело улыбнулся. – И почему я не слушал тебя, когда еще было время?
– Рафаэль, – сказал Мартинвейл доверительным шепотом, – неужели… ты ее любишь?
Это слово прозвучало нежно и уместно, и хотя старые умирающие демоны подняли головы, Рафаэль усмехнулся.
– Это не входило в мои планы.
– Знаешь, ты меня просто изумил. Когда я вспоминаю нас четверых хотя бы в прошлом году и сравниваю с тобой теперешним… Клянусь, это вмешательство свыше.
– Мартинвейл, ты – гений!
– Что?
– Нас четверо, прошлый сезон. Пари, дружище. Я только что понял… – Голос его замер, голова быстро обдумывала решение. Медленная улыбка появилась на лице Рафаэля, и он потер подбородок.
Мартинвейл насторожился:
– О нет. Мне никогда не нравился этот твой взгляд. Он означает, что у тебя появилась очередная злая идея.
– Ах, друг мой, совсем напротив. Я уверен, эта идея тебе понравится. Но я должен заручиться твоей помощью.
Джулия была раздражена. Рафаэль перестал разыгрывать из себя внимательного мужа. Выйдя из дамской комнаты, она нигде не смогла его найти. Наверное, он ушел с кем-то из старых знакомых и сейчас они строят планы насчет карточной игры после того, как он отправит ее домой. Потом в голову ей пришла еще более страшная мысль, и она принялась оглядываться в поисках белокурой головы. Ведь она так и не получила никаких разъяснений по поводу его отношений с леди Кэтрин, за которой он волочился.
И тут Джулия увидела знакомое лицо. Она встретилась глазами с Полом Бентли и подняла руку в ответ на его приветствие. Особа, сидевшая рядом с ним, тоже махнула рукой и мгновенно ринулась к ней. Джулия узнала Евлалию Пивенстовер.
– Джулия, то есть виконтесса! – радостно воскликнула Евлалия.
– Ах, Евлалия, прошу вас, не нужно так официально, – сказала Джулия, обнимая приятельницу. – Как замечательно, что мы встретились. Здравствуйте, Пол. Рада видеть вас.
Он чинно поклонился и сказал:
– Я тоже, госпожа виконтесса. Прошу прощения, но я вижу старого друга, которого мне не хотелось бы упустить. Тетя Евлалия, я вернусь за вами.
– Ах, дорогая моя, – сказала Евлалия, схватив Джулию за руку. – Я впервые вижу вашего мужа. – Евлалия придвинулась ближе и взяла молодую женщину под руку. – Как странно, ведь я столько раз бывала у вас дома. Но тогда он был болен. – Она улыбнулась. – Должна сказать, выглядит он совершенно здоровым. Он очень хорош собой. Да-да. И такой щедрый. Он прямо-таки прославился в наших краях. Вы должны им гордиться.
– О чем вы говорите? – не поняла Джулия.
– Да ведь что он сделал, милочка! Я знаю, он хотел, чтобы все было анонимно, но я не могла не заметить усовершенствований в доме квакеров, а когда я спросила, что это значит, Дэниел признался, что эти дивные перемены вызваны щедростью виконта.
Джулия не сводила с нее взгляда, и Евлалия пронзительно засмеялась.
– Господи, неужели он не рассказал вам? Ах, какая скромность. – Глаза ее стали круглыми. – Ах ты Боже мой! Наверное, вы и о Грете ничего не знаете?
Джулия вспомнила робкую девочку, с которой поступили так жестоко.
– Нет, а что с ней случилось?
– Ничего плохого, дорогая. Благодаря виконту она теперь работает в Гленвуд-Парке. Ее ребенка отдали на воспитание в семью по соседству, это бездетная пара, и как же они обрадовались малышу, скажу я вам! А ваш муж определил ее на такую работу, что она может жить недалеко от малыша и время от времени навещать его.
И еще, конечно, Диана. Вы ее помните – такая высокая девушка, которая считала, что она замужем, но все это оказалось розыгрышем? Ну вот, она получила место гувернантки. Это тоже дело рук вашего мужа. Он поручился за нее – наврал целую гору, но все ради ее блага, конечно, – сказал, что она вдова какого-то его приятеля. Теперь она и ее маленькая дочка живут в Холмстед-Грейндже.
– Это сделал Рафаэль? – Все это казалось Джулии невероятным.
Появился Пол, низко поклонился, прежде чем заговорить с теткой.
– Пора занимать свои места.
Джулия задержала приятельницу за руку:
– Прошу вас, приходите ко мне на днях. Мне очень нужно поговорить с вами.
– Непременно, дорогая, – пообещала Евлалия.
– Тетя, я вас сейчас догоню, – сказал Пол, и та отошла в сторону, оставив их наедине. – Я только хотел сказать, что очень рад видеть вас, – пробормотал Пол. – У вас сегодня гораздо более счастливый вид, чем тогда на вечере. Мне хочется пожелать вам всего хорошего.
Счастливый? Неужели? Джулия прижала руки к щекам и ощутила под ладонями жар.
Пол поклонился и простился. Сразу же после этого к ней подошел Рафаэль с каким-то человеком.
– Вот вы где. – Он взял ее руку и положил на свой согнутый локоть. – Вы помните моего друга, лорда Мартинвейла?
Мартинвейл поклонился с подчеркнутой любезностью:
– Ваш слуга, госпожа виконтесса. Боюсь, что это я виноват в исчезновении вашего мужа. Когда я увидел виконта, я заговорил с ним. Ему захотелось пройтись, поразмяться, и мы погрузились в беседу. Надеюсь, вы не чувствовали себя заброшенной.
– Нет, – ответила Джулия. – Ничего страшного. – Она обрадовалась, что Рафаэль был в обществе Мартинвейла – все-таки Джулия не очень доверяла своему мужу, несмотря на все его лестное внимание к ней.
Но… он дал денег квакерам. Он позаботился о судьбе этих женщин. Неужели это сделал Рафаэль?
– Антракт сейчас закончится. Пойдемте на наши места. Всего хорошего, Мартинвейл, – вторгся в ее мысли Рафаэль. – Проследите за делом, которое мы обсудили, хорошо?
Мартинвейл широко улыбнулся и низко поклонился с подчеркнутой любезностью:
– С удовольствием.
Возвращение домой в экипаже было легким и приятным. Рафаэль и Джулия немного поговорили о спектакле, но большую часть дороги они расслабленно молчали, слегка покачиваясь, прислушиваясь к приглушенному шуму ночного транспорта, доносившемуся из-за задернутых занавесок. В эти спокойные мгновения Джулия размышляла о том, что сказала Евлалия, и удивлялась, как это ей в голову не пришло, что Рафаэль был хоть сколько-нибудь тронут посещением дома, куда она его затащила.
Он многое скрывал от нее. Это ее опечалило, но вместе с тем ей приятно было открыть в нем столько хорошего. Возможно, со временем он перестанет скрывать. Просто таков уж он по натуре – любит тайны, и ей придется это принять.
Бросив на него взгляд, она увидела, что он внимательно смотрит на нее, и этот горящий взгляд застал ее врасплох. Холод и жар одновременно пробежали по ее телу. Отвернувшись, она развязала шнурки своей накидки. Горячие пальцы пришли ей на помощь, стянув накидку с ее плеч. Она вздрогнула. Рафаэль усмехнулся.
– Я думал, вам жарко.
Мурашки на ее коже, конечно, были вызваны не холодом, и он, похоже, понимал это. Весь вечер Рафаэль испытывал на ней свои чары, и Джулия была совершенно околдована. И это он тоже, вероятно, знал.
Положив руку на спинку сиденья, он коснулся обнаженного плеча молодой женщины. Отведя назад прядь ее мягких волос, он слегка улыбнулся.
– А знаете, что довело меня почти до сумасшествия, когда вы уехали? – Почему-то – хотя она не устала – веки у Джулии отяжелели. – Я никак не мог вспомнить, каковы ваши волосы на ощупь. Они очень мягкие. Но они тяжелые, очень тяжелые. Наверное, это-то и запутало меня.