Читать книгу “Незавершенные дела” онлайн


Когда он вернулся, Ванесса с улыбкой наблюдала за тем, как фильтруется кофе.
— Помню, такой кофе бывал у вас на Мейн-стрит, — сказала она.
— Да, мама всегда делала такой — самый лучший.
— Брэди, я не сказала тебе, что мне очень стыдно. Я знаю, что ты чуть не сорвался.
— Она одна не махнула на меня рукой. — Он пристально взглянул в глаза Ванессе. — Матери, наверное, все такие.
Ванесса смущенно отвернулась.
— Кофе, кажется, готов.
Он взял две чашки, но она покачала головой:
— Нет, спасибо, я не буду. Я больше не пью кофе.
— Как врач я это одобряю, но как простой смертный спрошу у тебя: как тебе это удается?
— С трудом, — улыбнулась она. — Ну, мне нужно идти.
Он просто положил руку на стол, не пуская ее. Его волосы теперь были мокрые от дождя, глаза — очень ясные.
— Ты плохо спала ночью.
— Я бы сказала, что мы сговорились.
Он небрежно отхлебнул кофе и продолжал изучать ее лицо. Усталость, залегшая вокруг глаз, свидетельствовала не об одной бессонной ночи.
— Я хочу тебя кое о чем попросить.
— Да?
— Поезжай домой, ложись под одеяло и поспи до полудня.
Ванесса поморщилась:
— Возможно, я так и сделаю.
— Если через сорок восемь часов эти синяки под глазами не исчезнут, я обещаю натравить на тебя моего папашу.
— Ой, как страшно.
— Еще бы. — Он отставил чашку и положил другую руку на стол, отсекая ей отступление. — Кто-то вчера пожаловался, что я много говорю и ничего не делаю.
— Это я так, позлить тебя. Брэди, пусти, мне нужно идти.
— Ладно. Но поцелуй меня на прощание.
— А я не хочу! — Ее подбородок дрогнул.
— Нет, хочешь, — прошептали его губы прямо против ее губ, принуждая ее откинуть голову. — Ты просто боишься.
— Я никогда тебя не боялась.
— Меня — нет. Ты привыкла бояться себя.
— Неправда.
— Докажи.
Она подалась вперед, собираясь быстро и сухо чмокнуть его в щеку, однако в тот же миг ее сердце от волнения забилось в горле. Он не давил на нее, а мягко, очень мягко убеждал — мягкими подвижными губами, умным языком, очертившим сначала ее рот, а затем углубившимся внутрь, дразня и возбуждая. Когда ее руки заскользили по его голой груди и плечам, по его прохладной влажной коже, он стал покусывать ее губы, словно смакуя. Его собственные руки твердо лежали на столе, потому что он знал, что стоит ему дотронуться до нее, и он не сможет остановиться.
Лежа ночью без сна, он обещал себе, что она еще приедет к нему. И не ради памяти или жалости, а потому, что он будет ей необходим.
Медленно, изо всех сил сдерживая себя, он оторвался от ее губ и попятился.
— Давай встретимся вечером, Ван.
— Не знаю. — Она подняла руку к голове, которая шла кругом.
— А ты подумай. — Он снова взял свою кружку, удивляясь тому, что ручка в его руке не треснула. — Как надумаешь — звони.
Ее смущение вмиг испарилось, сменившись, гневом.
— Я не играю в эти игры.
— Тогда какого черта ты вообще здесь делаешь?
— Уже ничего.
Она схватила сумку и выбежала под дождь.

Глава 5

По дороге к дому Ванесса мечтала выспаться. Опустить шторы, включить тихую музыку, расслабиться и уснуть, возмещая себе бессонную ночь. После отдыха ей, возможно, станет ясно, как и о чем говорить с матерью. Возможно, что сон поможет ей даже разобраться в своих чувствах к Брэди. Короче, попытаться стоило.
Когда она вышла из машины, ее окликнули. Она обернулась. По улице ковыляла миссис Дрискол, зажав в одной руке сумку и пачку газет, а в другой — огромный зонт с деревянной ручкой. Ванесса, чувствуя к ней искреннюю симпатию, улыбнулась:
— Ах, миссис Дрискол! Рада вас снова видеть.
Старушка вперила в нее острый взгляд своих маленьких глазок:
— Я слышала, что ты вернулась. Худая как щепка.
Ванесса, смеясь, наклонилась поцеловать пергаментную щеку своей старой учительницы со знакомым запахом сухих фиалок.
— Вы чудесно выглядите.
— На себя посмотри, — фыркнула миссис Дрискол. — Этот нахал Брэди советует мне ходить с палкой — думает, что он настоящий врач. Подержи-ка это. — Она сунула Ванессе свой зонт, открыла сумку и дрожащими руками сложила туда почту. Она любила гулять под дождем, несмотря на то что в дождь кости ломило просто адски. — Наконец-то ты вернулась. Ты навсегда?
— Ну… не знаю…
— Пора тебе уделить внимание матери, — продолжала миссис Дрискол, не дослушав Ванессу. — Слышала, как ты играешь, когда проходила мимо вчера. Но я торопилась в банк, не могла остановиться.
— Может быть, зайдете сейчас? Выпьете чаю? — вежливо предложила Ванесса, сражаясь с ее огромным зонтом.
— Лишние хлопоты. А ты до сих пор чудесно играешь, Ванесса.
— Спасибо.
Затем миссис Дрискол отобрала у нее зонт, и Ванесса посчитала ее визит законченным, однако она поторопилась.
— Моя внучатая племянница берет уроки фортепиано в Хагерстауне. Ее бедной матери приходится возить ребенка к учительнице туда-обратно. Вот я и подумала, что, раз ты здесь, ты могла бы с ней позаниматься.
— Но…
— Она уже целый год занимается, раз в неделю. На Рождество она играла «Джингл Беллз», все были в восторге.
— Очень мило, — с отчаянием пробормотала Ванесса, чувствуя, что рискует промокнуть насквозь. — Однако у нее есть учитель, и мне не хотелось бы вмешиваться.
— Они живут напротив Лестера, до тебя тут пешком две минуты. А ее матери нужно передохнуть. Ее зовут Люси — средняя дочка моего младшего брата. Ей в будущем месяце рожать. Надеемся, что в этот раз будет мальчик, ведь у них уже есть две дочки. Девочки — это у них семейное.
— А…
— Тяжело ей ездить в Хагерстаун, сама понимаешь.
— Понимаю, но…
— У тебя ведь найдется свободный часок раз в неделю?
Ванесса с тоской запустила руку в свои мокрые волосы.
— Наверное, и все-таки…
— Начинайте прямо сегодня. Школьный автобус привозит ее примерно в полчетвертого, а в четыре она будет у тебя.
— Миссис Дрискол, — твердо сказала Ванесса, — мне бы очень хотелось вам помочь, но я никогда не давала уроков.
Миссис Дрискол захлопала черными глазками.
— Но играть-то ты умеешь?
— Конечно, но…
— Значит, ты сможешь и другому показать, как это делается. Если это, конечно, не наша Дори — моя старшая сестра. Сколько я ни пыталась научить ее вязать крючком, все без толку. Руки у нее как крюки. А у Энни — это моя внучатая племянница — хорошие руки, и соображает она хорошо. С ней у тебя не будет хлопот.
— Да-да, но я не о том…
— Я буду платить тебе десять долларов за урок. — Лицо миссис Дрискол уютно сморщилось в улыбке. — Ты славная девочка, Ванесса. И умница. Я же помню тебя в школе. Не то что этот Брэди. Вот уж кто шалопай был. Так я прослежу, чтоб Энни была у тебя в четыре.
И она заковыляла дальше, спрятавшись под своим необъятным зонтом. У Ванессы осталось ощущение, будто по ней проехался старый, но очень мощный паровой каток.
«Ученики, — со стоном думала она, глядя вслед удаляющемуся зонту, — как меня угораздило?» Наверное, тем же самым образом, что и в школе, когда она «вызывалась» мыть доску после уроков.
Откинув с лица мокрые волосы, она вошла в дом. Было пусто и тихо, но от идеи поспать ей пришлось отказаться. Если уж она согласилась долбить гаммы с будущим виртуозом, то надо хоть как-то подготовиться. Это, кстати, займет ее мысли.
В музыкальной комнате стоял новый резной шкаф с выдвижными ящиками. Оставалось только надеяться, что мать не выбросила ее старые сборники для начинающих. То, что лежало в верхнем ящике, показалось ей слишком сложным. Но ее собственные пальцы так и забегали от желания это сыграть.
Подходящие ноты обнаружились в нижнем ящике — потрепанные, с загнутыми углами хрестоматии. С первого по шестой год обучения. Поддавшись ностальгии, она села на полу, скрестив ноги, и принялась их листать.
Как хорошо она помнила эти первые трудные дни занятий. Упражнения, гаммы, совсем простенькие мелодии. Эхо того восторга, когда она поняла, что может превращать печатные ноты в музыку, до сих пор не покидало ее, хотя с тех пор минуло более двадцати лет. Ее отец был ее первым учителем, и он нещадно муштровал ее, но она не жаловалась, потому что ей нравилось заниматься. Она чуть не лопнула от гордости, когда он впервые похвалил ее. Его скупые похвалы воодушевляли ее, заставляя трудиться с удвоенным рвением.
Вздохнув, она продолжила разбирать ноты. Если Энни занимается второй год, то она, наверное, уже прошла начальный уровень. В этом же ящике Ванесса наткнулась на толстый альбом с вырезками и фотографиями, собранными матерью. Она с улыбкой открыла первую страницу. Там были фотографии за фортепиано — она с хвостиками и в белых гольфах. Первое выступление, грамоты, дипломы, награды. Первая победа на конкурсе их штата, затем на национальном конкурсе. Потные от ужаса ладони, звон в ушах, судороги в желудке. Как она умоляла отца позволить ей не участвовать, но он настоял на своем. И она победила.
Ванесса с удивлением обнаружила, что альбом на этом не заканчивался. Далее шла статья из «Лондон тайме», написанная через год после ее отъезда из Хайтауна. Там же фотография из Форт-Уэрта, где она выиграла конкурс Вэна Клайберна. Десятки — если не
сотни — фотографий, заметок и статей, многие из которых она видела впервые. Казалось, что все когда-либо напечатанное о ней было тщательно собрано и сохранено здесь. Все. Вплоть до последнего интервью, которое она дала незадолго до концертов в Вашингтоне.