Читать книгу “Незавершенные дела” онлайн


— Мы пошли гулять, а ее скрутило! Она пополам согнулась от боли. Сейчас жжение в желудке и острая болезненность ниже грудины.
Хэм сел на кровать и начал бережно пальпировать ей живот. Он задавал ей те же вопросы, что и Брэди, и с каждым ее ответом его лицо становилось все более озабоченным. Наконец, он выпрямился.
— Это как же ты, такая молодая и красивая, ухитрилась заполучить язву желудка?
— У меня нет язвы.
— Тебе два врача в один голос это говорят. Такой ты диагноз ей поставил, Брэди?
— Да.
— Значит, вы оба ошибаетесь. — Ванесса все пыталась подняться, но Хэм поправил подушку у нее за спиной и уложил ее обратно.
— Конечно, предварительный диагноз всегда необходимо подтверждать исследованиями. — Кивнув, доктор Такер обернулся к сыну.
— Я не поеду в больницу, — заявила Ванесса, отчаянно цепляясь за последние крохи выдержки. — Откуда у меня язва? Я ведь не брокер с Уолл-стрит и не директор какой-нибудь корпорации. Я как-никак музыкант. Я не из тех, кто лечится от неврозов и депрессии.
— Сказать тебе, кто ты? — злобно зашипел на нее Брэди. — Ты легкомысленная особа, которая довела себя до ручки и еще имеет наглость это отрицать. Ты поедешь в больницу, даже если мне придется надеть на тебя смирительную рубашку.
— Ну-ну, полегче, доктор Такер, — вмешался Хэм. — Ван, у тебя не было рвоты с кровью?
— Нет, никогда. Я просто слегка перенервничала, устала от работы…
— Для небольшой язвы как раз хватило, — закивал он. — Впрочем, попробуем обойтись таблетками, если ты отказываешься ехать в больницу.
— Именно так. И нужды в лекарствах я также не вижу, равно как и в том, чтобы со мной возились целых два врача.
— Нет, — твердо возразил Хэм, — либо лекарства, либо больница, юная леди. Не забывай, что я лечил тебя с пеленок. Циметидин, я думаю, ей поможет, — сказал он, обращаясь к Брэди. — И диета, исключающая острую пищу и алкоголь.
— Я бы предпочел провести обследование, — ответил его сын.
— Кто же спорит? Но поскольку у нас нет морфия, чтобы усыпить ее и связать, то нам ничего другого не остается, как накормить ее циметидином, а если в течение двух-трех дней не поможет, мы подумаем, что делать дальше. Я сейчас выпишу рецепт. Кстати, Брэди, аптека в Бунсборо закрывается через двадцать минут.
— Я не больная, — с надутой гримасой пробурчала Ванесса.
— Да, посмеши своего без пяти минут отчима. Моя сумка внизу. Идем со мной, Брэди.
Когда они вышли, Хэм сказал:
— Я сам расскажу Лоретте, пусть Ванессе это и не понравится. Проследи, чтобы сегодня она приняла первую дозу.
— Обязательно. Я о ней позабочусь, не беспокойся.
— Я на тебя надеюсь. — Хэм похлопал сына по плечу. — Только не переусердствуй. Она в этом смысле похожа на мать — будешь давить, она замкнется и отдалится. — Он помолчал, напомнив себе, что его сын давно взрослый мужчина, хотя и по-прежнему его сын. — А ты все еще любишь ее?
— Не знаю. Но на этот раз она от меня не улизнет, пока я этого не выясню.
— Но помни: если держишь что-то слишком крепко, оно проскользнет между пальцами. Пойду выпишу рецепт.
Когда Брэди вернулся в комнату, Ванесса сидела на краю кровати, смущенная, униженная и злая.
— Поехали, — отрывисто приказал он, — поторапливайся, а то аптека закроется.
— Мне не нужны твои дурацкие таблетки.
Поскольку у него чесались руки придушить ее, он сунул их в карманы.
— Тебя вынести отсюда или сама пойдешь?
Ей хотелось плакать, но вместо этого она нарочито медленно поднялась и заявила:
— Я пойду сама, спасибо.
— Хорошо. Спустимся по черной лестнице.
Она шагала высоко подняв плечи и подбородок. Он молчал, пока они не сели в машину.
— Врезать бы тебе сейчас хуком справа. — Оживший двигатель взревел, из-под колес брызнул гравий.
— Оставь меня в покое.
— Хотел бы, но не могу! — рявкнул он, поворачивая на асфальт. Добравшись до пятой передачи, он немного успокоился. — Боль прошла?
— Да.
— Только не ври мне. Если ты не можешь воспринимать меня как друга, воспринимай как врача.
— Ты мне своего диплома не показывал.
— Не вопрос, завтра покажу. — Они уже приехали в соседний город и остановились у аптеки. — Подожди в машине, если хочешь. Я быстро.
Сидя в машине, она наблюдала за ним через большие окна аптеки. У них проходила акция со скидкой на популярный вид газировки — башня из двухлитровых бутылок высилась у окна. Несколько припозднившихся покупателей были явно знакомыми Брэди — пока он дошел до прилавка, его не один раз остановили, чтобы поболтать. Она бесилась, сидя в чужой машине, точно в ловушке, и мучаясь от боли в желудке. Язва. Это немыслимо. Почему у нее? Она ведь не работоголик, не невротик, не большой начальник. И все же, при всем ее неверии и отрицании, боль продолжала сверлить ее внутренности, будто насмехаясь над ней.
Вот бы побыстрее добраться до дома, лечь в постель и заставить себя забыть об этой боли. Забыться. А наутро все пройдет. Но так она говорила себе уже много месяцев кряду.
Вернулся Брэди, сел за руль и бросил ей на колени белый пакетик. Она ничего не сказала, даже не пошевелилась, сидя с закрытыми глазами. Зато у него было время подумать. Напрасно он на нее злился. Тем более не стоило упрекать ее в том, что она заболела. Но ее недоверие страшно обижало его. Она не призналась ему в своих проблемах со здоровьем. Она и себе-то не признавалась, что заболела и нуждается в помощи.
И он намеревался проследить за тем, чтобы она получила эту помощь, хочет она того или нет. Как врач, он сделал бы то же самое для любого незнакомца, но насколько больше он готов был сделать для единственной женщины, которую действительно любил? Пусть все прошло, но оттого, что когда-то он любил ее со всей страстью и чистотой юности, он не оставит ее один на один с болезнью.
Когда у дома Ванессы он вышел из машины и помог ей выйти, она произнесла речь, которую обдумывала по дороге:
— Извини мне мои детские капризы. И неблагодарность. Я знаю, что вы с отцом хотели помочь. Я буду принимать лекарства.
— Ну еще бы! — Он взял ее за руку.
— Тебе не обязательно провожать меня дальше.
— Нет уж, я провожу. — Он завел ее на крыльцо. — Я сам выдам тебе первую дозу, а затем уложу в постель.
— Брэди, я не инвалид.
— Верно, и под моим присмотром тебе это не грозит.
Он распахнул дверь, которая никогда не запиралась, и потащил ее прямо наверх. Там он налил в стакан воды из-под крана, подал ей, затем откупорил флакон с таблетками и вынул одну.
— Глотай.
Прежде чем исполнить приказ, она улучила момент и состроила ему гримасу.
— Ты, наверное, выставишь мне счет на бешеную сумму за домашнее посещение?
— Первый раз, так и быть, бесплатно по старой памяти. — Он крепко взял ее за руку и втолкнул в спальню. — Раздевайся.
Как бы больно ей ни было, она вскинула голову.
— А где, позвольте узнать, ваш белый халат и стетоскоп?
Брэди даже не выругался. Повернувшись к комоду, он выдвинул верхний ящик, покопался в нем и вынул ночную сорочку. Ну конечно, она спит в шелках. Он стиснул зубы. Швырнув сорочку на кровать, он обернулся и рванул застежку-молнию у нее на платье.
— Когда я стану раздевать тебя по личным обстоятельствам, ты поймешь.
— Перестань! — Она возмущенно схватила платье, разошедшееся надвое у пояса.
Он молча натянул сорочку ей на голову.
— Не беспокойся, я укрощаю свою похоть, представляя себе слизистую твоего желудка.
— Какая гадость.
— Вот именно. — Он стащил с нее платье через ноги. Ночная рубашка тут же опустилась. — Чулки?
Не зная, умереть ли ей от стыда или разозлиться, она сняла чулки. Брэди снова заскрежетал зубами. Многие часы занятий по анатомии не помогали ему сейчас с хладнокровием наблюдать, как Ванесса медленно стягивает прозрачные чулки при свете ночника. И тщетно он говорил себе, что он врач, и даже пробовал припомнить текст клятвы Гиппократа.
— Теперь ложись. — Когда она забралась под одеяло, он подоткнул его со всех сторон, чтобы было теплее. Ему вдруг показалось, что ей снова шестнадцать лет. Со стоном в душе он подчеркнуто деловито поставил пузырек с таблетками на ночной столик. — Применять по инструкции.
— Хорошо. Читать я умею.
— Алкоголь исключается, — назидательно прибавил он. Что ж, он врач, а она пациентка. Прекрасная пациентка с греховной шелковистой кожей и большими зелеными глазами. — Острая пища также. Ты быстро почувствуешь облегчение, а через несколько дней уже, наверное, забудешь о своей язве.
— У меня и сейчас ее нет.
— Ванесса… — Он вздохнул и погладил ее по голове.
— Что? Ты чего-нибудь хочешь?
— Нет.
Прежде чем он опустил руку, она успела ее перехватить.
— Мне запрещали приглашать тебя сюда, когда мы были детьми.
— Точно. А помнишь, как я влез в окно? Мы сидели на полу и болтали до четырех часов утра.
— Если бы отец узнал, он бы… — Она осеклась, вспомнив, что он ей рассказал.
— Теперь не о чем волноваться, все в прошлом.
— Я не о том… Просто любопытно… Я любила тебя, Брэди. Так чисто, невинно… Зачем ему понадобилось все испортить?
— Хм… Тебя ждала слава, Ван. Он это знал. А я стоял на пути.
— А ты попросил бы меня остаться? — Ей всегда хотелось задать ему этот вопрос, но она все не решалась. — Если бы ты знал о его планах увезти меня в Европу, попросил бы ты меня остаться?
— Да. В восемнадцать лет я был законченным эгоистом. И если бы ты осталась, ты была бы другой. И я был бы другим.
— А ты не спрашиваешь — захотела бы я остаться?
— Я знаю, что захотела бы.
— Мне кажется, любишь в жизни только раз, — со вздохом сказала она. — И лучше, наверное, отмучиться, пока молодой.