Читать книгу “Демон страсти” онлайн

Бастьен снова рассмеялся:
— Не извиняйся, пожалуйста. Твоя непосредственность очень мне нравится. Впрочем, не только она, но и многое другое.
— Вот и хорошо, — с улыбкой ответила Терри. — Потому что на самом деле мне совсем не хотелось извиняться.
Они перешли на другую сторону улицы, и Бастьен, указав на огромное здание, пояснил:
— А это — отель «Хилтон», и перед ним обязательно должна быть целая вереница такси. Клиенты этого отеля не ездят на общественном транспорте.
— А мы сейчас далеко от Аржено-билдинг? — спросила Терри. Ей показалось, что из дома до театра они доехали очень быстро.
— Приблизительно в четырех кварталах, — ответил Бастьен.
— Тогда зачем тратить деньги на такси? Мы вполне можем дойти пешком.
— Неужели? — отозвался Бастьен.
Пристально взглянув на своего спутника, Терри остановилась и, чуть нахмурившись, проговорила:
— Думаю, что ты меня сейчас обидел, хотя, конечно, невольно. Мы ведь с тобой бродили пешком все выходные, и я за все это время ни разу не пожаловалась на усталость и не отстала от тебя. И вот теперь ты почему-то считаешь, что у меня не хватит сил пройти какие-то четыре квартала?
— Нет-нет, конечно, хватит! — в восторге воскликнул Бастьен, ужасно смутив свою спутницу.
— Ну... ладно, хорошо, — пробормотала Терри; она вдруг поняла, что Бастьен хочет ее поцеловать. Стараясь, предотвратить это, она добавила: — Прости, но мне нужно где-то присесть.
Резко развернувшись, Терри подошла к бордюру из черного мрамора, протянувшемуся вдоль отеля «Хилтон», и принялась поправлять ремешок туфельки.
Взглянув на нее, Бастьен со смехом проговорил:
— Господи, я уж было подумал, что вконец измотал тебя этой ночной прогулкой.
— О, не волнуйся. Просто я чересчур туго затянула ремешок, — объяснила Терри. Она ослабила ремешок, выпрямилась и с улыбкой добавила: — Вот теперь я в порядке.
— Ты больше, чем просто в порядке, — заверил ее Бастьен. И в тот же миг, как у музея, взял ее лицо в ладони и наклонился к ней с явным намерением поцеловать.
Губы их слились в поцелуе. А в следующее мгновение она крепко прижалась к нему и обхватила руками его шею. Этот поцелуй оказался таким сладостным и возбуждающим, как и поцелуй перед музеем, и Терри, стараясь еще крепче прижаться к Бастьену, внезапно подумала о том, что даже и не помнит, когда испытывала такое всепоглощающее чувство. Ведь уже прошло много лет с тех пор, как ее целовали по-настоящему.
Более того, в эти чудесные мгновения ей вдруг пришло в голову, что ее вообще никогда не целовали по-настоящему.
Конечно, последние годы у нее было несколько скоротечных и не имевших никакого продолжения встреч, которые в основном устраивали ее подруги, были и кошмарно скучные свидания с почти незнакомыми людьми, — но все это, как правило, заканчивалось робким клевком в губы, не вызывавшим ничего, кроме отвращения; в лучшем случае эти поцелуи оставляли Терри совершенно равнодушной. Так что после смерти Йена ни одному из мужчин не удавалось разбудить дремлющую в ее душе страсть. Но и в этом, наверное, не было ничего удивительного. Ведь она, Терри, нисколько не поощряла эти поцелуи и не провоцировала их. И все мужчины, случайно возникавшие на ее пути, совершенно ее не интересовали. А вот Бастьен... О, это совсем другое... Он сразу же ей понравился. Более того, она наслаждалась его обществом. И если уж быть честной до конца, то ее все сильнее к нему влекло, она не могла этого отрицать. Подчиняясь растущему желанию, Терри изо всех сил прижималась к Бастьену — словно пыталась слиться с ним воедино.
Внезапно раздались пронзительные автомобильные гудки, и Терри, вздрогнув, в испуге отстранилась от Бастьена. Но его это, казалось, нисколько не обескуражило. Он провел губами по щеке Терри и легонько прикусил мочку ее уха. Тихонько застонав от этой ласки, она пробормотала:
— Там целая вереница такси, и водители вовсю на нас глазеют.
Бастьен рассмеялся в ответ:
— Ну и пусть глазеют. Беднягам, вероятно, просто завидно.
— Но все же...
Дыхание Бастьена щекотнуло ее ухо, и Терри снова застонала, ощутив пробежавшую по всему телу сладкую дрожь.
— Таксисты — это только часть зрителей, — продолжал Бастьен. — С моей стороны мы имеем хилтоновского швейцара, одного коридорного, двух парней-уборщиков, несколько человек за стойкой администратора, а также двоих постояльцев у двери. Да, и еще одного прохожего... — Бастьен «отмечал» перечисляемых зрителей поцелуями в шею Терри. Потом снова взял ее лицо в ладони и, заглянув ей в глаза, проговорил: — Я абсолютно уверен, что все эти люди и раньше видели обжимающиеся здесь парочки. Так что глупо стесняться.
Он попытался снова поцеловать ее, но Терри, отстранившись, переспросила:
— Обжимающиеся?
Бастьен с улыбкой кивнул:
— Да, совершенно верно. Так частенько говорят в Англии. Это означает целоваться и обниматься.
— Да, знаю! — оживилась Терри. — Я ведь живу в Англии, не забыл? — Она на несколько секунд задумалась, потом воскликнула: — Теперь я наконец-то поняла!.. Я долго пыталась определить, что у тебя за акцент, и вот сейчас наконец сообразила. Ты англичанин, да?
Бастьен медлил с ответом.
— Нет, — ответил он, покачав головой. — Но я действительно некоторое время жил на Острове.
— Когда именно? Как долго?
Не желая продолжать этот разговор, Бастьен закрыл ей рот поцелуем, по-видимому, считая, что его губы — лучший аргумент в пользу молчания. Терри не стала возражать, она тут же поняла, что в этом Бастьен абсолютно прав. И уже через несколько мгновений Терри забыла обо всем на свете — и о его акценте, и о таксистах, и о зеваках из отеля, — она снова прижималась к Бастьену, и теперь для нее существовали лишь его губы и руки, крепко обнимавшие ее. Ею вновь овладело желание, и она, как и несколько минут назад, старалась как можно крепче прижаться к этому мужчине, хотя, казалось бы, прижаться еще крепче было невозможно.
Бастьен чувствовал, как женщина, которую он сжимал в объятиях и которую целовал, то и дело прижималась к нему, и было совершенно очевидно, что она желала его так же страстно, как и он ее. А стоны, походившие на мурлыканье — они раз за разом вырывались из ее горла, — еще сильнее его возбуждали. Более того, он мог бы поклясться, что никогда еще не испытывал такого страстного, отчаянного желания — даже наедине с той, которая, как он полагал, разбила его сердце. И тут ему вдруг пришло в голову, что очаровательная женщина, которую он сейчас держал в объятиях, вполне могла бы оказаться его суженой.
Ошеломленный этой мыслью, Бастьен прервал поцелуй и, чуть отстранившись от Терри, взглянул на стеклянную дверь «Хилтона». За стойкой администратора стояли трое сотрудников отеля, но только один из них занимался клиентом. И наверное, можно было бы без труда получить ключ от номера уже через минуту после того, как они войдут в отель, а потом... Но Бастьен тотчас же отбросил эту мысль. Нет, Терри не из тех женщин, которых приглашают в отель, — он прекрасно это понимал. А если бы он все же предпринял столь глупую и примитивную попытку соблазнить ее, то уже через несколько минут ему пришлось бы гадать, куда исчезла женщина, которую он только что целовал.
Но желание его с каждым мгновением усиливалось, и он еще несколько раз возвращался к этой же мысли, однако каждый раз приходил к одному и тому же заключению: нет, это был бы неправильный шаг — слишком поспешный. Но с другой стороны, было ясно: они уже дошли до такой степени возбуждения, что сейчас следовало либо останавливаться... либо все-таки идти в отель.
Еще раз поцеловав Терри, он крепко обнял ее и снова прижал к себе. С минуту они так и стояли, обнимая друг друга. Наконец, решительно отстранившись, Бастьен хрипловатым голосом проговорил:
— Пора идти домой.
— Домой? — эхом отозвалась Терри, и в голосе ее прозвучала печаль.
Бастьен невольно вздохнул; ему стало понятно, что и она не хочет, чтобы все так быстро закончилось. Он опять взглянул на вращающиеся двери «Хилтона», но тотчас отвел глаза, в очередной раз преодолевая соблазн.
— Да, пора, — пробормотал он, снова вздохнув.
Терри провела пальцами по его груди и прошептала:
— Что ж, наверное, действительно пора возвращаться. Ведь уже почти рассвело.
Бастьен посмотрел на светлеющее небо, затем взглянул на часы. О Боже, уже половина шестого! Скоро совсем рассветет. А они все еще стоят здесь и обнимаются, словно влюбленные подростки.
— Пойдем быстрее. — Бастьен взял Терри за руку. — Ты хочешь пройтись — или взять такси?
Терри покосилась на таксистов — те, по-прежнему ухмыляясь, наблюдали за ними. Густо покраснев, она ответила:
— Пожалуй... лучше пройтись.
Бастьен с улыбкой кивнул:
— Что ж, пройдемся.
Терри шла, опустив голову и не глядя по сторонам, и ее смущение казалось Бастьену довольно странным и в то же время очаровательным. Он прожил на этой грешной земле уже более четырех сотен лет, и его совершенно не волновало, что подумают о нем люди. Он до сих пор считал, что и Терри это безразлично, — оказывается, ошибался. Да, действительно странно... Она совершенно не переживала из-за того, что в какие-то моменты может показаться смешной, но, по-видимому, поцелуи на глазах у досужих зевак ужасно ее смущали. Бастьен похвалил себя за то, что все-таки сдержался и не предложил Терри зайти в отель — ведь даже мысль о том, что водители всех этих такси точно будут знать, куда и зачем они пошли, наверное, привела бы ее в ужас.
— Пахнет чем-то вкусненьким, — сказала Терри. Остановившись, она осмотрелась. Увидев на противоположной стороне улицы пикап передвижной кофейни, спросила: — Ты не голоден?
Бастьен едва не застонал. Не голоден ли он? Да он просто умирал от голода! Но вовсе не от того голода, который имела в виду Терри. Осторожно обняв ее за плечи, он сказал:
— Если хочешь, я куплю тебе чего-нибудь. Ты сможешь перекусить до прихода домой.

Терри проснулась, проспав всего лишь четыре часа. Но как ни странно, она чувствовала себя замечательно — свежей, бодрой, голодной и счастливой. Да-да, счастливой!
Она размышляла над значением этого слова, когда чистила зубы и принимала душ. Терри всегда считала себя счастливой. Во всяком случае, так она полагала до приезда в Нью-Йорк. Но сейчас, встретившись с Бастьеном, она обнаружила, что ее прежнее ощущение счастья скорее напоминало душевное спокойствие и безмятежность. Терри любила свою работу, свой дом и своих друзей, но она всего лишь плыла по жизни, полностью полагаясь на волю волн и течения. Ныне же она, как опытный серфингист, взлетела на самый гребень волны и теперь с восторгом и ужасом скользила по ее крутому склону, готовому поглотить любого, кто ошибется или испугается. Впервые в жизни Терри поняла, что такое настоящее, подлинное счастье. Сейчас она чувствовала себя совсем молодой, сильной и красивой. Более того, она чувствовала себя желанной, чувствовала, что живет полной жизнью.
Замечательно иметь то, что тебе действительно дорого. Но как же страшно все это потерять.
Выйдя из-под душа, она обмотала волосы полотенцем для рук и быстро вытерлась широким, как простыня, банным полотенцем. Завернувшись в него, словно в саронг, Терри подошла к зеркалу и сдернула с головы маленькое полотенце. Взяв щетку, она начала приводить в порядок волосы.
Поначалу Терри почти не смотрела в зеркало и в общем-то ни о чем не думала — просто машинально расчесывала волосы, выполняя привычный утренний ритуал и приводя себя в порядок, перед тем как появиться на людях. Но уже через минуту она начала всматриваться в свое отражение, и ее рука, энергично расчесывавшая влажные волосы, сначала стала двигаться все медленнее, а потом и вовсе замерла.
Опустив руки, Терри уставилась на свое отражение в зеркале. Пожалуй, впервые за долгое время она столь пристально разглядывала себя. Все последние годы она только на секунду заглядывала в зеркало — и то лишь для того, чтобы убедиться, что волосы в порядке, а нос не нуждается в припудривании, так что в конце концов она забыла, как выглядит и какой предстает перед людьми.
И вот теперь, посмотрев на себя совсем другим взглядом, Терри увидела то, что, наверное, должен был увидеть Бастьен, — большие зеленые глаза, длинные волосы цвета красного дерева, чуть припухлые губы и слегка вздернутый носик. Если разглядывать черты лица по отдельности, то в ней не было ничего особенного — по крайней мере так всегда считала сама Терри, — но все вместе выглядело довольно мило.
Терри невольно улыбнулась — сейчас она видела перед собой женщину, прекрасно знавшую, что она желанна. Более того, Терри знала, что никогда еще не выглядела так хорошо. И выглядела она так благодаря Бастьену Аржено. Потому что именно он заставлял ее чувствовать себя желанной. И это при том, что он даже не попытался переспать с ней...
Этот мужчина водил ее в музей, ходил с ней по магазинам, был с ней в театре и пригласил на ужин. Он провел с ней всю ночь, смеясь и весело болтая.