Читать книгу “Незавершенные дела” онлайн

Ванесса поняла, что быть одной в доме не так уж плохо. Когда Брэди отвез ее домой, она надела джинсы и свитер и собралась провести день за фортепиано — позаниматься, продумать уроки и — если будет настроение — посочинять. На сочинение музыки у нее никогда не хватало времени. Но теперь у нее было целое лето. Пусть на уроки с учениками будет уходить десять часов в неделю и еще столько же на подготовку к ним, у нее все равно останется масса времени, которое можно будет посвятить ее первой любви. Да, первой ее любовью все-таки был Брэди. И первым любовником. И скорее всего, последним. Он любит ее. Либо верит, что любит. Он ни за что не сказал бы «люблю», если бы сам не верил. И она не сказала бы. Прежде чем рискнуть произнести эти три слова, она подумала и решила, что этим не навредит ни себе самой, ни ему, ни остальным. Возможно, она ошиблась и тем самым поставила под угрозу свое будущее. Но сейчас ей не хотелось загадывать на будущее. Не сегодня. Ей хотелось наслаждаться сегодняшним днем.
Ванесса направилась в музыкальную комнату, но тут зазвонил телефон. В гостиницах у нее выработалась привычка не подходить к телефону, чтобы лишний раз не отвлекаться. Она подождала, надеясь, что звонки прекратятся, — но звонивший был настойчив. На пятой трели она сняла трубку.
— Алло?
— Ванесса? Это ты?
— Да. Фрэнк? — Она узнала нервный голос преданного ассистента отца и даже представила себе, как он сейчас потирает взмокшую от волнения обширную лысину. — Как дела, Фрэнк?
— Хорошо, спасибо. А ты, ты как?
— Все в порядке. — Она улыбнулась. Ей нравился Фрэнк, хотя отец терпел его лишь потому, что тот был готов работать сорок восемь часов в сутки и никогда не жаловался. — Как твой новый протеже?
— Протеже? Ах, Франческо? Блестяще, просто блестяще. Правда, он чертовски капризен, но это из-за темперамента. Он будет играть на благотворительном концерте в Кордине.
— В пользу детей-инвалидов, который организует фонд принцессы Габриэллы?
— Да.
— Я уверена, что он не подведет.
— Нет, конечно, никто не сомневается. Но, видишь ли, принцесса… — он замялся, — в общем, она просила меня — лично, — чтобы я уговорил тебя принять участие.
— Фрэнк… Я не знаю. Я пока не решила, вернусь ли я вообще на сцену.
— Ванесса, не шути так. С твоим талантом…
— Вот именно — с моим талантом, — нетерпеливо перебила она. — Не пора ли понять, что это мой талант?
— Э…э, — он снова замялся, — я знаю, что отец бывал иногда жесток к тебе, но это потому, что ему было хорошо известно, какими способностями ты обладаешь.
— Можешь не объяснять, Фрэнк.
— Да-да, конечно.
Ванесса глубоко вздохнула. Нехорошо было с ее стороны отыгрываться на беззащитном Фрэнке, чем частенько грешил ее отец.
— Я понимаю, в каком положении ты находишься, Фрэнк, но я уже направила принцессе свои извинения и пожертвование.
— Я в курсе. Поэтому она и связалась со мной — добраться до тебя она не смогла. И хотя я не твой официальный менеджер, она знает, что мы поддерживаем отношения, так что…
— Если я решу вернуться на сцену, Фрэнк, то ты будешь моим менеджером, — пообещала Ванесса.
— Да-да, я тебе очень признателен, но все-таки этот концерт очень важен, — гнул свое Фрэнк, — и принцесса настаивает. Тебе ведь не нужно будет играть целую программу, они просили два номера, но даже один — и то будет хорошо. Твое имя в программе привлечет огромное внимание к этому событию, и… — он должен был сделать паузу, потому что ему не хватило воздуха, — поможет несчастным детишкам.
— И когда концерт? — спросила Ванесса, готовая сдаться.
— В будущем месяце.
— В будущем месяце? — Она закатила глаза. — Да уже почти будущий месяц, Фрэнк.
— В третью субботу июня.
— Через три недели. — Она протяжно вздохнула. — Ну ладно, хорошо. Только для тебя, Фрэнк.
— Ванесса, не могу выразить тебе своей…
— Ах, Фрэнк, не стоит.
— Ты можешь жить во дворце сколько захочешь.
— Нет. Я останусь только на одну ночь после концерта. Подробности направь мне сюда по почте. И передай мои лучшие пожелания ее высочеству. Пока, Фрэнк, увидимся через три недели.
Она повесила трубку. Странно, что она не разволновалась при мысли о предстоящем выступлении, да еще в таком огромном зале, как в Кордине. А что, если у нее снова заболит желудок? Что ж, она как-нибудь переживет, ей не привыкать. Наверное, это судьба, что Фрэнк позвонил ей именно сейчас — когда она балансирует на невидимой границе, не зная, идти ли ей вперед, оставаться на месте или повернуть назад. Но решение все-таки придется принять, и она надеялась, что это будет верное решение. Думая так, Ванесса отправилась заниматься.
Когда вернулся Брэди, она играла — незнакомая романтическая музыка лилась в открытые окна. В цветах жужжали шмели, трещала газонокосилка, и звучала музыка. Ну не чудо ли? Женщина с маленьким ребенком, проходившая мимо, остановилась и слушала.
Дверь была незаперта. Он вошел и, стараясь не шуметь, поднялся по лестнице. Ему казалось, что он идет сквозь поток звуков. Она не увидела его. Она сидела с закрытыми глазами и загадочно улыбалась. Казалось, будто образы, живущие в ее воображении, переливались по пальцам на клавиши. Музыка была медленная, мечтательная и полная такой внутренней страсти, что у Брэди захватило дух.
Закончив, Ванесса открыла глаза и посмотрела на него. Она ничуть не удивилась — будто знала, что он здесь.
— Привет.
Подходя к ней, он даже не был уверен, что сможет заговорить.
— Это просто чудо. — Он снял ее руки с клавиш. — Там на улице стоит женщина и слушает. Я видел ее, когда проезжал мимо, и мне показалось, что у нее щеки мокрые от слез.
— О, это самый ценный комплимент. Значит, тебе понравилось?
— Очень. Как называется эта музыка?
— Пока не знаю. Я работаю над ней последнее время, и до сегодняшнего дня не вполне ладилось.
— Ты сама это сочинила? — На подставке стоял исписанный лист нотной бумаги. — Я и не знал, что ты пишешь музыку.
— Надеюсь, мне удастся закончить эту вещь. — Ванесса потянула его за руку, усаживая рядом. — Может, поцелуешь меня для начала?
— По меньшей мере. — Он крепко поцеловал ее теплыми губами. — И давно ты сочиняешь?
— Уже несколько лет — когда удавалось улучить минутку, свободную от репетиций, выступлений, занятий и переездов. А это удавалось крайне редко.
— Но на дисках ничего не выходило.
— Нет. У меня нет ни одного законченного сочинения. А ты откуда знаешь?
— У меня есть все твои записи, — ответил Брэди, но, увидев ее самодовольную улыбку, поспешил прибавить: — Но я их, конечно, не слушаю. Ой! — вскрикнул он, ощутив удар локтем по ребрам. — А ты любишь сочинять?
— Еще бы! Это я люблю больше всего. Только, как я сказала, времени не хватает.
— Пойдем. — Он встал и потащил ее за собой.
— Куда?
— Сядем на диван, там удобнее. — Усадив ее, он устроился рядом, положил руки ей на плечи и, внимательно глядя ей в лицо, велел: — Ну, рассказывай.
— О чем?
— Я хотел подождать, пока ты выздоровеешь. — При этих словах она сразу насторожилась. — Чего ты так испугалась? Как друг, как врач и как любящий тебя человек я хочу знать, почему ты заболела. Я хочу сделать все, чтобы это не повторилось.
— Но ты сам сказал, что я уже выздоровела.
— Случается, что язвы рецидивируют.
— Не было у меня никакой язвы.
— Ты можешь сколько угодно отрицать очевидное, — однако факты от этого не изменятся. Расскажи мне, как ты жила в последние годы.
— Ездила, выступала, — устало вздохнула Ванесса. — Какая связь между сочинением музыки и всем этим?
— Прямая, Ван. Нервное перенапряжение вызывает язву. Отчаяние, гнев, обида накапливаются внутри, не находя выхода, — отсюда и язва.
— Я ничего в себе не коплю. — Ванесса вздернула подбородок. — Тебе ли этого не знать, Брэди? Да спроси кого хочешь — мой темперамент известен на трех континентах.
— Не сомневаюсь, — кивнул он. — Однако своему отцу ты никогда не осмеливалась его показывать.
На это ей нечего было возразить. Это была правда.
— Так чего тебе хотелось — сочинять или выступать?
— Оба эти занятия можно совмещать. Это вопрос самодисциплины и личных предпочтений.
— И что же ты предпочитала?
Она смущенно поерзала:
— Выступать, конечно. Разве это не ясно?
— Еще раньше ты говорила, что ненавидишь выступать.
— Когда это я такое говорила?
— Я помню. Так почему?
Она встала и пустилась шагать по комнате. Теперь это не имеет никакого значения. Но он сидел тут и смотрел на нее. Опыт подсказывал, что он не отстанет, пока не докопается до правды.
— Ладно. Выступать мне никогда не нравилось, — призналась Ванесса.
— То есть ты не хотела играть?
— Нет, я не хотела выступать. У артистов это называется «боязнь сцены». Это глупая, детская болезнь, но мне так и не удалось ее перерасти.
— Чего же здесь глупого? Если тебе не нравилось выступать, надо было бросить. Ах да, — вдруг вспомнил он, — твой отец…
— Да, в этом была вся его жизнь. — Она села на ручку кресла, затем снова нервно вскочила. — Он все отдал моей карьере. Меня он не понимал. Чего я боюсь, почему не могу выступать…
— Вот ты и заболела.
— Я никогда не болела. Я не отменила ни одного выступления из-за болезни.
— То есть ты выступала, подрывая свое здоровье. Черт побери, Ван, у него не было права заставлять тебя.